Эймс Бенчли наклонился к отцу:

— Ты приложил к этому руку? Какова же цена победы?

— Руку к чему, сынок? — спросил старик, изображая полное недоумение.

Порыв ветра вдруг сорвал с Эймса шляпу и бросил ее на землю. Кто-то принес из дома фонари, ветер раздувал пламя, и весь склон холма наполнился диким танцем света и теней. Люди тоже танцевали, словно сумасшедшие или одержимые.

— Я думаю, что ты догадываешься, о чем я говорю, — настаивал Эймс Бенчли, не обращая внимания на всеобщее безумие. — И если я найду доказательства, то прокляну свое имя и оставлю тебя навсегда!

С этими словами он повернулся и пошел прочь, и поднявшийся ветер затеял игру с его кудрями.

Кто-то поднял его шляпу, но прежде чем последовать за героем, многие почему-то остановились, заметив нечто интересное, и собрались в тесный круг.

— Вот какова твоя цена, девочка! — прошептала одна старуха. — Подойди сюда, Нелл!

Девушка подошла к ним, и старая миссис Раньон затянула ее в круг и показала сомбреро Эймса. Свет фонаря выхватил аккуратную сквозную дырку.

— Выше на полдюйма, — раздались голоса. — Наверное, задела волосы. Кто знает?

— Я знаю, — выдохнула Нелл, — и только могу поблагодарить Бога за то, что я больше не буду ни для кого источником опасности!

Грохот повозки, промчавшейся в открытые ворота, оборвал ее слова. В большой фургон, запряженный парой лошадей, уселись четверо парней, и резвые кони понеслись во весь опор, подгоняемые частыми ударами бича. Когда все стихло у подножия холма, старый Джейкоб крикнул:

— Эй, Мур! Генри Мур! Возьми лошадь, скачи к Кемпам и очень вежливо сообщи им, что Билли Буэл ранен и мы привезли его к себе домой. Они могут прийти и забрать его, когда захотят. Также скажи им, что война окончена, черт бы их побрал. Также добавь, что мы рады миру, как и они, и что эта война была бесполезной с самого начала.

С последними словами старик обнял Нелл и улыбнулся ей.

Распоряжения продолжались, а Генри Мур уже покинул ранчо, довольный тем, что выбор пал именно на него. О, как ему хотелось поскорей принести горькое послание этим надменным Кемпам и посмотреть, как они заскрежещут зубами и станут морщиться от ударов безжалостных слов правды!

А Джейкоб Бенчли выдавал все новые и новые приказы:

— Приготовьте большую южную комнату, приберитесь в ней как надо. Эй, Нелл, присмотри за всем, хорошо? Этот Билли Буэл неплохо поработал для Кемпов, поэтому после окончания войны мы должны обойтись с ним как нельзя лучше. Поспеши, а потом возвращайся и посиди со мной, пока не вернется повозка. О, какой день! Какой великий день, Нелл!

Девушка и полдюжины женщин поспешили к дому.

А Джейк Бенчли начал сладкую оду:

— Теперь изгороди готовы к победному маршу по долине! Долина Глостер моя! О небо, подари мне еще пять лет. Я не прошу много, Боже, ты знаешь, что я не прошу много!

Старик поднял лицо к звездам, все ярче и ярче разгоравшимся на вечернем небе.

И тут кто-то тронул его за плечо и прошептал:

— К вам пришла Мириам, мистер Бенчли.

Старик вздрогнул, ужас в одно мгновение охватил его.

— Мириам? — эхом отозвался он. — Мириам? Зачем она пришла? Что ей надо?

— Не знаю. Она сказала, что хочет вас видеть.

— Это к несчастью, — пробормотал старик, поеживаясь, как от пронизывающего холода. — Мириам всегда приносит несчастья. И она пришла в самый счастливый вечер моей жизни! Пусть уходит!

Ответ последовал мгновенно:

— С ней не так просто сладить, если она что-то решила. Вы же знаете ее!

— Она что-то решила? — В голосе патриарха послышался ужас.

— Она желает, чтобы вы непременно ее выслушали.

— Господь небесный! — выдохнул старый Джейк, прижимая бескровную ладонь к худой груди. — Что ей приспичило? Что она знает? Что она говорит?

— Ничего, совсем ничего. Но она хочет видеть вас.

— Чтобы накаркать какие-нибудь жуткие предсказания! — яростно воскликнул старик. — Но я не желаю с ней встречаться. Я не желаю. Чтобы моя кровь замерзла от ужаса в такой вечер!

— Но я не смогу сказать ей этого. Вам лучше передумать. Вы же знаете ее, и знаете, как она ведет себя.

— Да, — согласился Джейк Бенчли и натянул на себя плед. — Ну хорошо! — вдруг решился он. — Пойди и позови ее. Только убери все фонари, я совсем не расположен видеть ее лицо.

Странный приказ выполнили, но фонарь все-таки успел осветить приближавшуюся Мириам. Она шла прямо к нему, эта девятнадцатилетняя девушка, самый младший ребенок Джейка Бенчли. Шла неуверенным шагом, словно покачиваясь от слабости. Свет фонаря на секунду выхватил из мрака ее бледное лицо. Да, она была хорошенькой, и даже более чем хорошенькой. Но почему же старик так боялся ее? Возможно, его пугали эти глаза, большие, пустые, темные и задумчивые глаза, которые никак не отреагировали на вспышку огня.