— Этот поединок не принесет ничего хорошего, — заявила девушка. — Ничего. И я вижу это уже сейчас.

— Мириам, у тебя что-то случилось с головой. Разве он не означает конец войны? Послушай, это скрип фургона у подножия холма. Они везут человека Кемпов, чтобы оказать ему помощь. Ты слышишь стук колес, девочка моя?

— Я слышу. И слышу еще много голосов внутри меня.

Девушка медленно встала, и старик буквально съежился от страха в своем кресле.

— Тебе надо отдохнуть, Мириам, — тихо произнес он и коснулся ее руки, как ребенок касается руки родителя.

— Я слышу, слышу очень много… — повторяла она уже сама себе, не обращая на него внимания.

Фургон подкатил к фасаду дома, и вокруг него собралась молчаливая толпа. Каждый желал посмотреть на раненого, по их мнению, от руки Эймса Бенчли, человека, которого они связывали с концом войны. Молчание поистине было полным радости и благодарности, как будто Билли Буэл по-королевски одарил их.

Вдруг вперед вышла Мириам. В это время два человека извлекали безвольное тело со дна повозки. Мелькнула белая повязка вокруг головы, и бесчувственного Билли передали в руки Эймса Бенчли, стоявшего рядом. Именно в этот момент Мириам вышла вперед, а Джейкоб закричал:

— Кейт! Кейт! Мириам снова обезумела. Не спускай с нее глаз. Пусть ее отведут в сторону. Ей плохо.

Резкий крик старика взбудоражил собравшихся. Половина из них собралась вокруг Эймса Бенчли, несшего раненого к дверям дома. Когда рядом зажгли фонарь, все увидели бледное, по-настоящему красивое и молодое лицо.

— Вот это да! — раздался дружный крик. — Он же еще совсем ребенок. Куда ему тягаться с Эймсом Бенчли!

— Он почти попал. Дырка-то в шляпе говорит сама за себя. Но почему Кемпы доверились ему?

— Смотрите, Эймс несет его легко, как мешок с молотым ячменем.

Однако другая часть толпы обступила Мириам. Бедная девушка вытянула вперед руки, но когда слабый отсвет фонаря упал на ее чело, многие шарахнулись в сторону. Несмотря на множество протянутых рук, никто не осмелился прикоснуться к ней и пальцем, чтобы остановить. Поэтому она очень скоро оказалась у двери и обернулась, прислонившись спиной к стене.

— Брат Эймс! — крикнула девушка.

Все вокруг как по команде замолчали.

Затем раздался голос Эймса, который приближался к двери со своей ношей.

— Я здесь, Мириам. Что ты хочешь, сестра моя?

— Они несут его в дом?

— Несут кого?

— Того, с кем ты сражался.

— Билли Буэла? Да. Он здесь. Я держу его, и мы совсем рядом с тобой.

Девушка вдруг закрыла лицо руками, как будто обрела зрение и первый взгляд на окружающий мир ослепил ее.

— О, — зарыдала она, — я вижу! Я чувствую запах крови вокруг него, Эймс. Кровь на нем, на тебе, на всех Бенчли. Запах огня и дыма. Дом горит… Эймс, дом горит, и в нем люди… — Она перестала ежиться от страха, теперь ее руки взметнулись над головой, и испуганная молчавшая толпа подняла фонари, чтобы осветить черты ее бледного лица. Ее тень нависла над всеми, возвышаясь даже над самим Эймсом Бенчли. — Неси его прочь, Эймс. Оставь его в лесу. Какая разница для Бенчли, умрет или нет еще один Кемп. Пусть они найдут его мертвым и похоронят. Если он войдет в твой дом, то не принесет ничего хорошего. Снова начнется война, и еще хуже, чем раньше. Снова начнутся поджоги, выстрелы и ночные убийства. Этот Буэл не простой человек. Если вы внесете его в дом, он выживет, в этом нет никакого сомнения. Но он как змея, которую вы пригрели, чтобы потом быть укушенным. Так оно и будет!

О, я вижу тысячи теней внутри теней, и каждая хуже другой. Я вижу их все, Эймс. И самое плохое то, что я вижу Билли и тебя стоящими лицом к лицу, и вы выхватываете револьверы. Я вижу солнечные блики на оружии, слышу выстрелы, и ты падаешь, Эймс, а Билли Буэл подбегает к твоему телу и смеется, как дьявол. О, Эймс Бенчли, если ты внесешь его в этот дом, ты подпишешь себе смертный приговор, отправишь Нелл к Кемпам и предашь огню дом своего отца!

Силы покинули ее. Мириам упала на колени и прижалась к дверному косяку. Эймс Бенчли немного сдвинул свою ношу и наклонился к сестре.

— Бедная Мириам. — Однако по его лицу разлилась жуткая бледность. — Ей снова плохо. Женщины, уберите ее, мне надо пройти.

Но между ними вдруг встала хромая Катерина Бенчли:

— Кто знает, может быть, в словах Мириам есть доля правды. В моих жилах застыла кровь после ее речи. Как будто вся боль рождений моих мальчиков снова вернулась ко мне, и я вижу, как они умирают, один за другим. И каждый раз над ними стоит Билли Буэл и смеется! Эймс, неужели больше нет никакого другого места, где его вылечили бы?

— Все это чушь! — сердито отрезал Эймс. — Не стоять же мне тут целую ночь и держать его. Открой двери, мать, и позаботься о Мириам. Но именно в этом доме и нигде более Билли Буэл найдет покой и приют до своего выздоровления!

Все слишком привыкли к диктату Эймса Бенчли, чтобы ослушаться его. Даже его мать, молча покачав головой, отступила в сторону и с помощью двух других женщин отвела совершенно ослабевшую Мириам в комнаты, а вслед за ними в дом вошел Эймс, неся на руках Билли Буэла.