И тихо добавил про себя: «Пока я не верну былую силу и деньги, а затем один пинок — и Кемпов здесь больше не будет!»

Тут они достигли большой комнаты в южном крыле, где устроили Билли. Рану Буэла уже успели обработать и хорошо перевязать. Юноша лежал на кровати, сложив руки на груди, приятное лицо с закрытыми глазами побледнело от потери крови.

Артур Кемп подошел к изголовью.

— Да, я вижу собственными глазами, что это работа Эймса. Он победил честно и справедливо. Хорошо, Джейк, не знаю, что там считают Бенчли, но мне есть что сказать Кемпам. Мы поддержим перемирие, а лучше бы — мир. Когда Буэл поправится, возьмем его к себе. Это все. Я достаточно увидел. — Он шагнул в сторону и вдруг заметил Нелл, полускрытую тенью. В золотистом свете лампы четко выделялся профиль девушки. Артур Кемп очень долго и пристально смотрел на нее, а затем без единого слова повернулся спиной. Но у двери он все же положил свою широкую ладонь на тощее плечо Джейка Бенчли. — Крепче держи ее, Джейк. И ради Бога, не вздумай позволить какому-нибудь юному Кемпу увидеть ее, иначе вновь начнется война. Я сам… Да, Джейк, теперь я понимаю, почему мы резали друг другу глотки все эти годы. На то была причина, и довольно веская!

Они вернулись в длинный зал на первом этаже, где слуги зажигали лампы. Сквозь раскрытое окно доносилось пение — мужчины и женщины, матери и дочери, старики и дети радовались победе Эймса Бенчли и окончанию вражды, праздновали приход мира в долину от всей души.

И в это время, едва не сбив с ног старика, в зал почти вбежал в страшном возбуждении Эймс Бенчли. Он отпрянул назад с резким восклицанием удивления, и лицо его вовсе не светилось ликованием. Мрачная отрешенность до неузнаваемости изменила весь его прежде степенный облик. Никакого сияния. Никакой радости победы, как будто тень какой-то тайной вины повисла над ним. Эймс обвел невидящим взглядом своего отца и главу клана Кемпов, но так и не смог что-либо сказать. Поэтому поздравительную речь пришлось держать Арту, хотя по правилам это право принадлежало его архиврагу и сыну хозяина дома.

Кемп протянул руку и торжественно произнес:

— Эймс Бенчли, я не верил, что когда-нибудь наступит это день. День, когда я предложу тебе руку мира. Но так случилось. Ты честно и справедливо победил Билли Буэла, и война закончена. У вас были равные возможности, и…

Бенчли вдруг прервал его коротким стоном:

— Как себя чувствует Буэл?

— Пока без сознания, но пульс ровный и сильный.

— Слава Богу, я поднимусь к нему. — Он уже почти покинул зал, но в последний момент вдруг спохватился и, торопливо повернувшись к Артуру Кемпу, выдавил: — Я рад видеть тебя под крышей дома моего отца. И счастлив пожать тебе руку.

— Я тоже, Эймс. — Глава Кемпов внимательно и удивленно посмотрел в лицо, наводившее ужас на его семью. — Ты был самым страшным из Бенчли. Я не стыжусь сказать этого, тем более, что мы всегда доверяли тебе.

Эймс что-то пробормотал в ответ и заспешил к лестнице.

Старый Джейк и Артур обменялись недоверчивыми взглядами. Эймс Бенчли всегда считался образцом любезности во всей долине Глостер. Что же с ним случилось этим вечером?

— Не принимай это близко к сердцу, Арт, — нетерпеливо начал Джейк, пытаясь скрыть свое смущение. — Он не желал причинить тебе боль или оскорбить. Сегодня на него столько навалилось! Я скажу тебе прямо: за всю свою жизнь мой сын впервые испугался встречи с противником, с этим самым Билли Буэлом. И то, что он пережил эту схватку, — знамение судьбы.

— Понимаю… — с сомнением в голосе ответил Артур. — Но он не выглядит счастливым парнем. Я еду назад, Джейк. Домой, к женщине с разбитым сердцем и моему брату, который больше никогда не поднимет головы: он навсегда потерял надежду увидеть и обнять свою дочь.

Тем временем Эймс Бенчли быстро взбежал по ступеням и оказался в большой южной комнате, где лежал Билли.

Только Нелл сидела возле него. Всех остальных удалили, чтобы обеспечить раненому покой. Тень Эймса упала на кровать, девушка медленно подняла свою точеную головку и улыбнулась. Наверное, из-за того, что он держался с ней всегда просто, даже немного грубовато, а также благодаря присущему ему мужеству, дядя Эймс являлся ее любимцем в доме. В ее глазах вспыхнул отблеск страха после встречи со взглядом дяди, а затем она посмотрела на неподвижную жертву и окровавленную повязку. Да, смерть, пущенная рукой Бенчли, почти настигла этого юношу. Темные крылья скользнули по этому лицу и превратили его в неподвижную маску.

Но гигант не стал долго смотреть на нее. Он наклонился над человеком, распростертым на постели, стал на колени и приложил ухо к худой груди. Тревога дяди поразила Нелл, потому что через секунду он резко поднял голову и с испугом прошептал:

— Я не слышу ударов его сердца!

Озабоченность пробежала по ее лицу, и тонкие пальчики взяли запястье Буэла. И девушка тут же кивнула и улыбнулась.

— Наверное, твое собственное сердце бьется очень сильно и быстро, дядя Эймс. У него очень ровный и твердый пульс. Через минуту-другую бедняга очнется.

Великан встал с колен с нескрываемым вздохом облегчения. И все же, чтобы окончательно удостовериться, он, не спуская глаз с лица Буэла, обошел кровать и остановился рядом с Нелл.

— Ты не ошибаешься, девочка?

— Нет, дядя Эймс.

Она еще раз удивилась его беспокойству, но оно согрело ей душу. Эймс Бенчли снова убедил ее, что способен сражаться без злобы и жажды крови. А эта забота еще раз подтверждала его великодушие и благородство во всех отношениях. Другому человеку она бы задала кучу вопросов, но исходившие от могучего Эймса Бенчли токи, как всегда, коснулись ее ледяным пальцем, наполнили душу благоговейным страхом, и все слова исчезли. Точно так же на нее влияла Мириам, но слепая к тому же вселяла настоящий ужас.

— Слава Богу, — снова произнес Эймс. — Слава Богу, что все так обошлось. Если он поправится, ты никогда не забудешь об этом. Помнишь того двухлетнего серого жеребца, который понравился тебе несколько дней назад, помнишь его?

— Темно-серый? Такой милый! Ну конечно же!

— Как только Билли Буэл встанет с постели и наденет сапоги — конь твой!

— Но я не могу принять его. Он последний из породы. Дядя Эймс, ты же готовил его для себя!

— Пустяки. Но если Билли Буэл умрет — а все в долине уверены, что лучше тебя никто не умеет выхаживать больных и раненых, — если ты позволишь ему умереть, Нелл, то этот день станет самым черным днем в твоей жизни, и ты тоже никогда не забудешь его!