— Я обещаю… Всем сердцем, — ответила девушка, — если… если что. Но ничего плохого не произойдет, Билли Буэл! Ты вернешься к нам! Ты обязательно вернешься!

— Я постараюсь, — заверил Билли. — И обязательно вернусь, потому что сам надеюсь вернуться. Но я не совсем уверен в этом. Вот и все. Ну что, народ, я пошел. Пока!

Немного покраснев, словно испугавшись, что сделал из своего прощания что-то уж слишком высокопарное, он повернулся и, весело насвистывая, направился к лесу.

Бак Мартин дрожал от желания броситься вдогонку, напоминая лошадь перед стартом на скачках. Соня Джо Уокер не переставая бормотал:

— Что я такого для него сделал? Револьвер! Мне!

А Кемпы стояли мрачные и настороженные. Такое прощание уходившего на поединок обычно не предвещало ничего хорошего.

И только Салли Кемп охватила руками шею гнедой и заплакала, уткнувшись лицом в шелковистую гриву, а Лу, которая наверняка бы в другом случае шарахнулась в сторону от подобных действий незнакомки, повернула прекрасную голову и наблюдала, как ее хозяин удаляется по извилистой дороге и исчезает за деревьями.

Эту живописную картину Билли Буэл увидел, обернувшись за секунду до того, как свернуть в лес. Больше всего юношу тронула гнедая кобыла и ее высоко поднятая голова.

Оставшись в одиночестве, он вдруг почувствовал, что мрачное настроение, навеянное своеобразной «последней волей Билли Буэла», быстро исчезло. Вокруг него шумел лес, темнеющий вместе со сгущавшимися сумерками. Войдя в чащу, он подумал, что уже наступила ночь. И только подняв глаза, различил, что верхушки деревьев все еще ярко зеленеют в вечернем небе.

Итак, он один, и его ждет одно из самых великих приключений в жизни. Он хорошо себя чувствовал, его шаг был твердым и пружинистым, мышцы работали плавно и легко, взгляд оставался ясным, а рука — твердой, как камень, если он этого хотел. Почему бы ему не подраться, как он еще не дрался раньше? Тем более, что у него никогда не возникало такого количества стимулов. Усталое лицо Маргери Кемп и хмурое ее мужа отчетливо стояли перед его глазами.

Если он действительно возвратит Нелл ее настоящей матери, то заработает славы и признания вполне достаточно для одного человека.

Эта тщеславная мысль подняла настроение и помогла ему воспрянуть духом. Задумчивый свист, который он поначалу выдавливал из себя, теперь напоминал пение птиц весной, птиц, которые сами не знают о причинах своего счастья и поэтому глупо насвистывают одну и ту же музыкальную фразу, не имеющую никакого значения, кроме чистой радости. Билли Буэл чувствовал себя сейчас такой вот птицей.

Согласно полученным инструкциям, он легко находил дорогу, постоянно держа в поле зрения самый высокий пик Соутар-Маунтинс, нисколько не сомневался, что рано или поздно попадет на широкую поляну, окруженную кольцом призрачных берез. Там и найдет Эймса Бенчли.

Немного напряженная и трепетная атмосфера опасности, ради которой он всегда жил, приятно щекотала ему ноздри. Раз или два Билли выхватывал револьвер, взвешивая его на ладони, и вес знакомого оружия усиливал его уверенность. Конечно, он бы предпочел сражаться при ярком свете дня, а не в ползучих и неопределенных тенях сумерек, однако пусть все будет как есть. Наконец Билли Буэл оказался на чистой поляне, вокруг которой ровным кольцом росли березы. Все, как ему говорили.

Не переставая насвистывать, юноша вразвалочку направился к центру поляны, обвел ее спокойным взглядом и наконец увидел неподвижную фигуру, наполовину скрытую кустарником и тенью.

Билли перестал свистеть.

— Привет! Это ты, Эймс Бенчли?

Фигура выступила на свет.

Никаких сомнений — такая высоко поднятая голова и широкие плечи принадлежали только одному человеку.

— Я здесь!

— Ты готов?

— На таком расстоянии?

— На любом, приятель. Моя пушка достанет тебя и сейчас.

Но Эймс продолжал приближаться, увеличиваясь в размерах и не переставая говорить.

— По какому сигналу выхватываем? — спросил он, остановившись достаточно близко.

— Любой сигнал по твоему выбору, Бенчли!

— Я и так все время выбираю. Я уже назначил место и время. Теперь выбирай ты, Билли Буэл, и да поможет Господь твоей душе!

— Он поможет мне всем, чем надо, — немного богохульно ответил юноша. — Но если тебе нужен сигнал, то вот он. Ты слышал крик совы несколько минут назад?

— Да.

— Тогда приготовься. Следующий крик — сигнал доставать оружие. Подходит?

— Как нельзя лучше.

Они молча наблюдали друг за другом в абсолютной тишине. Сумерки переходили в ночь, когда на расстоянии все еще хорошо виделось, но даже близкие предметы уже стало нельзя полностью различить. Белые березы мерцали фосфоресцирующим светом, и казалось, что это их собственное свечение, а не отражение последних проблесков дня. Деревья — призраки, призраки — наблюдатели.