– Вздор!

– Ты просто не помнишь того времени, когда это был не его город. Ты просто не можешь принять перемен.

– Я не знал, что у меня был выбор. Я хотел сегодня купить пару туфель, и мне сказали, что мне нужна продовольственная карточка. Я сказал им, что сражался на Гуадалканале, чтобы они могли жить по-прежнему, а они предложили мне уйти оттуда и попросить продовольственную книжку.

Элиот рассмеялся.

– Бьюсь об заклад, ты нормально это воспринял.

– Как это ни смешно, да. Сначала я разозлился, стал кричать, они орали мне в ответ, а потом я почувствовал, что больше не могу. Я вышел на улицу.

– Наверное, ты еще не пришел в себя от ужасного зрелища в квартире Карей.

– Отчасти. Но я не могу ничего делать здесь.

Элиот прищурил глаза.

– Где здесь?

– Здесь. В этом мире. Знаешь, возвращаясь сюда, я не думал, что все будет по-прежнему.

– И поэтому ты решил, что тебя обманули.

– Не совсем, но существенно. В этом вся беда. Я вернулся и столкнулся с теми же самыми обыденными проблемами, что и раньше: с моей работой, кредитными чеками, страховками, слежкой за неверными супругами для развода. Дьявол, неужели именно ради этого мы там сражались?

– Может быть. Может, именно ради этого.

– А эти убийства! Компания или кто там еще по-прежнему совершают их. Я хочу сказать, что мы тут боремся за демократию, а другие люди поливают кого-то виски, поджигают человека, убивают его и...

Элиот взял мою руку и сжал ее. Она тряслась - моя рука.

– Нат.

– Я... Извини.

– Вот, возьми, - сказал он и дал мне носовой платок.

Все ясно - я плакал. Я вытер лицо платком.

– Черт, извини, Элиот.

А потом возле меня оказался старший официант, и я решил, что меня выгоняют из ресторана. Я ошибся.

– Мисс Рэнд хотела бы увидеть вас за кулисами, - произнес он. Вежливо. Хоть и с некоторым отвращением.

Я спросил его, как попасть туда, и он указал мне на дверь справа от оркестра.

– Элиот, пойдем со мной, - попросил я.

– Нет. Это будет частная встреча.

– Я не готов. Пойдем со мной.

Он неохотно поднялся, и мы прошли с ним по краю площадки для танцев. Пары танцующих - в основном были молодые женщины и пожилые мужчины прижимались друг к другу под звуки мелодии "Осторожно. Это мое сердце". Мы поднялись на несколько ступенек и в коридоре увидели дверь с золотой звездой - не такой, как на военном флаге. Я постучал.

Салли открыла дверь и улыбнулась мне. Она постарела, но не слишком. Ее голубые глаза, самые голубые, какие только можно себе представить, казались удивленными - отчасти из-за длинных наклеенных ресниц, а отчасти благодаря Богу. На ней был шелковый голубой халат, который слегка приоткрывал напудренную грудь. Не было сомнения, что под халатом ничего не было, как и у Эстелл, хотя Салли и была в лучшем состоянии, чем Эстелл, когда я ее увидел в последний раз.

Но потом она заметила Элиота, и ее глаза не смогли скрыть ее разочарования тем, что я был не один. Но Салли продолжала улыбаться довольно искренне - и пожала Элиоту руку даже до того, как я представил ее. Она проговорила:

– Элиот Несс, очень рада. Я знала, что вы с Натом были друзьями, но у меня до сегодняшнего дня не было возможности увидеть вас.

Она потуже затянула поясок халата и жестом пригласила нас войти. Это была маленькая аккуратная гримерная с большим освещенным зеркалом, несколькими стульями и складной ширмой.

– А где же вы храните ваши перья?
– спросил Элиот с приветливой короткой улыбкой. Между прочим, он всегда умел обходиться с женщинами. Только не с женой.

– Но это мужская гримерная, поэтому я не держу их здесь, - сказала она, в свою очередь очаровательно улыбаясь.
– Таковы правила профсоюза.

– Нат знает все о профсоюзе работников сцены.

Салли не оценила шутки.

– В самом деле?
– спросила она меня несколько смущенно.

– Кроме шуток, - заметил я.
– Ты была чудес, ной сегодня.

– Спасибо, - ответила Салли. Ее улыбка все еще была вежливой, но я почувствовал, как между нами возникает отчуждение.

– Тебе следовало это сказать своей девушке. Я пожал плечами.

– Секундочку. Это Элиот пригласил меня сюда поужинать.

– Я заметил, - вмешался Элиот, спасая меня, что вы выступаете в городе. А я знал, что вы - старые друзья, поэтому и затащил его сюда. Он, м-м-м... вернулся лишь этим утром.

Салли подошла ко мне и внимательно взглянула на меня. Дотронулась до моего лица.

– Я вижу. Дорогой. Бедный, бедный ты мой.

Она говорила это без сарказма. Я сглотнул.

– Пожалуйста, Салли. Я... пожалуйста.

Она повернулась к Элиоту и сказала:

– Можно мы на минутку останемся вдвоем. Я не хочу казаться грубой, мистер Несс.

– Элиот, - поправил ее мой приятель.
– И не будьте глупышкой, договорил он и вышел.

– Ты все еще сходишь по мне с ума, - заявила она.