Я слегка передвинулся. Это был самый неудобный из всех лимузинов, на которых мне случалось ездить. Мешала не только жара, сиденья тоже были плохими.

– Послушайте, мистер Вайман, - заговорил я.
– Она умерла. Это не важно: пошли вы или нет, отдали ей последние почести или нет. Попрощайтесь с ней по-своему, как вам велит ваше сердце.

Вайман вытер лицо резким движением, как будто только что заметил, что плачет. Потом он внезапно смутился и сказал:

– Я... я бы хотел думать, что она знает, что я здесь сегодня. Что я... я сам пришел сюда, чтобы сказать ей последнее "прости". Что я любил, до сих пор люблю ее. Что она смотрит оттуда, сверху...

Уж если Эстелл и смотрела откуда-то, то вовсе не из того места, о котором он говорил; если она и смотрела, то в этом месте было наверняка куда более жарко, чем здесь. Если она вообще попала куда-то.

Вместо этого я сказал:

– Конечно, мистер Вайман. Так и есть. Я уверен, на знает, что вы чувствуете. А теперь, м-м-м... следующий поезд отходит через десять минут. Что я могу для вас сделать?

Он испытующе посмотрел на меня:

– В газетах было написано, что вы одним из первых пришли к месту происшествия.

– Верно.

– А вы не осмотрелись в квартире? Вы помогали детективам осматривать вещи Эстелл?

Я кивнул.

– В некотором роде, да.

– М-м-м, говорят, что были найдены личные вещи, письма от военных, фотографии, записная книжка, в ней было мое имя, хотя газеты не упоминали его. Пока что.

– Да, я все это видел.

Теперь он смотрел на меня пронзительно. Его серые глаза стали тревожными.

– Вы видели что-нибудь еще?

– Я видел саму Эстелл и различные предметы, которыми ее пытали.

Вайман вздрогнул.

– Я не об этом спрашиваю. В машине было, так жарко, что я вспотел; на улице снежная буря, а я потею.

– Мистер Вайман, я сочувствую вашему горю, Разделяю его, но, черт возьми, не перейдете ли вы к делу?

Он вздохнул.

– Я понимаю, что вы расстроены. Надеюсь, вы сможете простить меня... Я не в себе сегодня, мистер Геллер. Это потрясло меня. Это...

– Переходите к делу. Мне надо успеть на поезд.

Вайман повернулся к запотевшему окну, словно хотел выглянуть наружу.

– Вы видели красную книжку?

– Красную книжку?

Он уставился в запотевшее стекло.

– С пряжкой. Толщиной дюйма в два. Я имею в виду книгу.

– Дневник?

Теперь он смотрел на меня.

– Дневник.

– Эстелл вела дневник?

– Да. Вы его видели?

– Нет. Там не было дневника. И я, как вы только что сказали, был одним из первых на месте происшествия.

Вайман сощурил глаза.

– Но не самым первым.

– Самыми первыми были пожарные. Потом патрульные и детективы.

Он заговорил, и теперь я почувствовал силу в его голосе; впервые я понял, что передо мной - удачливый бизнесмен.

– Я думаю, кто-то украл дневник. Возможно, один из... служителей закона, которые пришли раньше вас.

Я пожал плечами.

– Вполне возможно.

– Я хочу, чтобы вы снова пошли туда.

– Это невозможно, мистер Вайман.

Он широко развел руки, чтобы показать, очевидно, свою правоту.

– Мистер Геллер, вы можете прочитать эту чертову вещицу, если найдете ее. И если вы обнаружите в дневнике что-то такое, что может помочь следствию, расследованию этого убийства, вы вне всякого сомнения должны передать это в полицию.

– После того, как я вырву те листы, которые касаются вас. Робкая улыбка.

– Конечно. Дело в том, что я собираюсь жениться вновь. А у меня есть основания считать, что Эстелл записывала кое-какие личные наблюдения, касающиеся меня. Нас.

– То, что имеет отношение к сексу, вы хотите сказать.

Вайман сжал губы, а потом произнес:

– Правильно. Я дам вам за это две тысячи долларов и оплачу все издержки.

– Давайте договоримся. Никакого возмещения издержек, если я не смогу сделать этого для вас.

– Решено.

– Я посмотрю, что можно сделать.

– Мистер Геллер, я помолвлен с очаровательной женщиной. Из хорошей семьи. Вы должны помочь мне предотвратить скандал.

– Я думал, что вы любили Эстелл.

– Так и есть. Мы встречались с ней время от времени. Не буду отрицать этого. Но я предан своей невесте, с тех пор как мы решили пожениться. И еще одно публичное обсуждение моей неверности может доконать меня. Лично меня. Окончательно.

Он напомнил мне Элиота, который рассказывал, что Нитти все время спит.