Музыка, как обычно, была классической - "Лунная соната". Это была ее тема, исполняемая большим оркестром Пичела и Бланка. Мужчины из оркестра в белых пиджаках сидели за ней на ступеньках, наслаждаясь недоступным для остальных взоров зрелищем. Свет был голубоватым и приглушенным. С того места, где мы сидели с Элиотом, - на первых рядах в заведении Ринеллы, на Монро и Вабаш, в "самом сердце" Лупа, - она не казалась ни днем старше, чем когда я увидел ее на Всемирной выставке десять лет назад. Тогда она прыгала с "пузырем" - большим шаром, который она теперь сменила на страусиные перья. Шел уже второй год выставки, и требовалось новое приспособление. Даже прекрасной обнаженной женщине приходилось мириться с тем, что времена меняются. Не меняется лишь Салли. Она была вечно прекрасной. Судьба была добра к ней - не то что к Эстелл Карей. Судьба и приглушенное освещение.

А сейчас ее представление подходило к высшей точке. Этого момента ждали все. Без стыда Салли подняла веера из страусиных перьев вверх, и они колыхались над ней, а она стояла, как статуя крылатой победы - гордая, улыбающаяся. Она приподняла одну ногу, слегка согнув колено, скрывая один уголок. Это потайное местечко она показывала мне раньше. Но это было очень давно. У нее была царская улыбка: она откинула голову, гордая своей красотой, своим телом, своим талантом. Зал взорвался аплодисментами.

Свет погас, но аплодисменты не утихали, и когда свет зажегся вновь, Салли уже не было, и никакие бурные овации не могли заставить ее вернуться. Уж если она подняла веера вверх и показала все, что можно, то продолжения никогда не бывало. А если кто жаждал еще раз увидеть ее прекрасное тело, то мог пойти этим вечером еще на два представления. А это было финальное шоу, и когда оркестр заиграл танцевальную музыку - "Грустную серенаду", - мы с Элиотом принялись за третью порцию выпивки после обеда. Мы пили пиво. Поскольку в прошлом Элиот боролся за запрещение продажи спиртных напитков, он вполне мог бы отказаться от пива. Но он бы предпочел виски, а я - ром. Шла война.

– А она в самом деле сводит всех с ума, - сказал Элиот, держа в руках кружку с пивом.

– Как обычно, - ответил я.

– С какого времени она выступает в Чикаго?

– В последний раз, насколько мне известно, году в сорок первом. Хотя она могла выступать здесь, пока меня не было.

– Скорее всего, она не выступала, - произнес он, прихлебнув пива.
– В афише было написано "Триумфальное возвращение", значит, прошло какое-то время. Как будто она может выступать в Чикаго, когда захочет.

– Салли могла бы, если бы захотела выступать в кабаре. Но она выступает лишь в ночных клубах и других... какое слово она обычно использует?.. тусовках.

– Ха! Послушай, а насколько хорошо ты ее знаешь?

– Не очень-то хорошо. Я несколько лет не разговаривал с ней.

– Но раньше ты хорошо ее знал?

– Раньше я хорошо знал многих женщин. А некоторых и по нескольку раз.

Элиот улыбнулся.

– Ты всегда себя жалеешь, когда выпьешь.

Улыбнулся и я.

– Отвяжись.

Молодая женщина за соседним столиком пролила вино; ее пожилой кавалер уставился на меня. Они оба были в вечерней одежде. Оба должны были бы меньше удивиться, увидев, что мы подкупили распорядителя, чтобы он усадил нас в первый ряд на стриптиз-шоу. Элиот сказал:

– Тебе так и придется смотреть на этот рот.

– И что, думаешь, ничего не выйдет?
– Я отпил пива.
– Да, я знаю. Я еще не готов к жизни в реальном мире. Ты бы мог сделать мне любезность?

– Попытаюсь.

– Я бы хотел узнать об одном моем приятеле по военной службе.

Он пожал плечами.

– Не должно возникнуть проблем. Думаю, это в моей компетенции: ведь каждый день приходится работать с военными.

– Ты хочешь сказать, что связан с ними, поскольку занимаешься здоровьем и моральным обликом наших вооруженных сил?

– Моральным состоянием. Да, у меня хорошие связи.

– Тебе надо было показать несколько твоих фильмов Капоне.

Элиот ухмыльнулся.

– И Эл, и я боремся с сифилисом - каждый по-своему.

Молодая женщина вновь пролила свое вино. Я помахал рукой и улыбнулся, а ее кавалер посмотрел на меня.

– Конечно, - сказал Элиот, - если твой приятель все еще служит за океаном, будет трудновато найти его.

– Он уже должен быть в США. Он был очень тяжело ранен. Это один из ребят, которые были со мной и Барни в воронке от снаряда.

Он сощурил глаза.

– Ах, так ты хочешь сказать, что он попал в госпиталь в Штатах?

– Да. Его уже могли выписать. Это с такими ранениями, как у меня, держат долго в больнице.

– Как его зовут?

– Д'Анджело. Он из компании "Б", Второго батальона. Восьмого полка, Второй морской пехотной дивизии.