– Репортеры?
– спросил я, хотя в этом приходилось не сомневаться.

– Репортеры, - подтвердила она.

На Глэдис были надеты бледно-голубая блузка и синяя шерстяная юбка с широким кожаным лакированным ремнем. В ней было все, о чем только мог мечтать мужчина. Кроме дружелюбия.

– Вы поняли, что вам пытался дозвониться Вестбрук Пеглер?

– Да, понял, - ответил я и прошел в свой офис. Сидя за столом, я рассматривал документы, касающиеся сумм, выплаченных по страховкам, которые Глэдис аккуратно напечатала. Подняв глаза, я увидел Глэдис: она стояла в дверях и говорила мне:

– Он в самом деле вам звонил. Сегодня уже целых три раза.

– Кто?

– Вестбрук Пеглер! Фельетонист!

– Глэдис, дорогая, вы ошибаетесь - совершенно очевидно, что вы никогда не читали его. Он не красный.

Она слегка покраснела.

– Я сказала "фельетонист", а не коммунист. Я продолжал говорить, пытаясь разбудить ее чувство юмора:

– Дорогая...
– сделал я еще один заход, на что она мне сухо заметила, что она мне не "дорогая". И вообще она предпочитает, чтобы ее называли "мисс Эндрюз", на что я заметил:

– Глэдис, это Хэл Дэвис из "Дейли ньюс" звонил, разыскивая меня.

– Вы уверены?

– С чего бы это Вестбруку Пеглеру быть в Чикаго? Но ради Бога, даже если он и приехал, разве он стал бы мне дозваниваться по поводу того, что прихлопнули какого-то чикагского заправилу, занимающегося бегами?

– Прихлопнули?

Она еще недостаточно долго работала с детективами.

– Убили, - объяснил я.
– Застрелили. Пришили. Убрали. Бандитский жаргон.

– Если вам так будет угодно, - сказала она равнодушно, растягивая слова.

– Ну... Идите.

– Да, мистер Геллер.

Господи, чего бы я только не дал, чтобы выудить хоть немного сарказма из этой девицы. Она притягивала меня к себе, как кружевное белье, но вовсе не была такой же забавной.

К одиннадцати, как было договорено, пришел клиент - менеджер офиса на Свифт-Планте. Это был типичный клерк, но от него исходила вонь скотного двора. У него была проблема с постоянными мелкими кражами - из столов, ящиков; вскрывали кабинеты, пропадали какие-то мелочи. Я объяснил, что можно было бы разложить ценные вещи на видные места, чтобы приманить вора. На эти вещи мы нанесем специальный краситель, на котором вор оставит свои отпечатки. Я сказал, что предпочитаю сухие краски, которые не пачкаются, но что если рука вора вспотеет, то краску сразу же станет видно. В это время в комнату заглянула Глэдис и прервала нас:

– Он здесь.

Это было не в ее духе - вмешиваться в разговор.

– Кто?
– спросил я.

– Мистер Пеглер.

Я покачал головой и улыбнулся: Глэдис еще не видела Дэвиса.

– Скажите ему, чтобы он убирался к черту.

– Не скажу.

– Тогда сообщите ему, что если он хочет услышать мое высказывание, то это обойдется в Эс-Де. Тогда мы сразу от него избавимся.

Глэдис поджала губы, явно не собираясь посылать мне воздушный поцелуй.

– Что такое Эс-Де?

– Сто долларов. Идите.

Она ушла.

– Извините меня, - обратился я к своему клиенту.
– Так о чем мы говорили?

– О сухих красителях, - сказал менеджер скотного двора, совершенно сбитый с толку.

Дверь распахнулась, и я услышал, как Глэдис сказала:

– Пожалуйста.

В дверях возник крупный краснолицый человек. Я выхватил пистолет из кобуры, пристегнутой у меня под мышкой, и заорал:

– Руки вверх!

Глэдис закричала, клиент рухнул на пол, а лицо великана побледнело. Он весь съежился. Этот человек был очень хорошо одет: двубортный пиджак в тонкую полоску с модными широкими лацканами; из нагрудного кармана выглядывал уголок затейливо сложенного носового платка; широкий модный галстук темно-синего цвета с абстрактным белым рисунком был завязан большим узлом. Он медленно поднял руки вверх, прищурил глаза, которые прятались под косматыми, но ухоженными сатанинскими бровями.

– Уберите эту забавную штучку, - сказал он. Говорил он уверенно, но его тенор подрагивал. Голос не соответствовал размерам этого человека.

Я обошел вокруг стола, говоря:

– Не опускайте руки, - а затем обыскал его. Он стоял спокойно, но временами бросал на меня сердитые взгляды. От него исходил сильный запах мужского хвойного лосьона.

Он был чист. И в отношении оружия, и в отношении того, что у него была чистая одежда и он был хорошо вымыт. У этого человека были деньги, и, думаю, не от занятий рэкетом. Во всяком случае, это не был человек Нитти.

– Кто вы такой, черт возьми?
– спросил я, опуская пистолет, но не убирая его.

– А вы за кого меня приняли, черт побери? Вестбрук Пеглер!

– О!

Теперь была моя очередь судорожно сглотнуть.

– Черт меня подери, если это не вы!

Я повернулся к менеджеру скотного двора, который все еще корчился на полу, похожий на большого жука.

– Вроде бы с вами уже все обсудили, мистер Мертс?

Он встал, отряхивая свою одежду, и сказал:

– Да.

Я сказал ему, что моя секретарша позвонит ему, и он встретится с одним из моих сыщиков. Засим деятель скотного двора удалился. Я закрыл дверь прямо перед хорошеньким сердитым личиком Глэдис.