– И теперь ты боишься, что не сможешь вернуться на сцену.

– Немного.

– Знаешь, о чем я думаю?

– О чем?

– Думаю, ты будешь разгуливать в чем мать родила, когда я уже буду старой развалиной. Ты будешь прекрасно выглядеть и получать те же деньги.

– Ты замечательный. Ты никогда не был женат?

– Нет еще. У меня было лишь несколько довольно серьезных романов.

Ее улыбка опять стала грустной.

– Со мной, например?

– Например, с тобой. Ты ведь тоже не замужем, Салли?

– Я обручена со своей работой. И пожалуйста, продолжай называть меня Элен.

– Думаю, я могу позволить себе это. Тут кто-то постучал в дверь.

– Ложись на пол, - прошептал я ей.

– Не будь дураком!

– Делай, как я сказал! Спрячься под стол. Салли скривила гримасу, но послушалась меня. Я поднялся, взял пистолет, отпер дверь и, вытянув вперед руку с пистолетом, распахнул ее.

Я уперся дулом прямо в грудь невысокого, но массивного человека в коричневом костюме и шляпе. Его лицо было одутловатым, глаза темными, холодными и ничего не выражающими. В руке он держал конверт, и я уже было подумал, не разыгрывает ли он из себя почтальона.

Я целился в грудь Луиса - по прозвищу Литл Нью-Йорк-Кампанья. Он был правой рукой Фрэнка Нитти и был очень могущественным человеком в полном смысле этого слова. Он был убийцей, который уложил не один десяток людей в борьбе за сферу влияния в криминальном бизнесе.

Я отступил, но не опустил своего пистолета.

– Ты же не хочешь этого делать, - сказал он, осторожно указывая на меня пальцем. Впрочем, его палец казался куда более страшным, чем мой пистолет.

Я опустил браунинг, но продолжал держать его в руке. Я не стал приглашать его войти.

– Меня чуть не убили сегодня, - сообщил я ему.

– Знаю. Поэтому я и здесь.

Он вручил мне конверт.

Я взял конверт и выглянул в коридор, чтобы убедиться, что он пришел один. Похоже, с ним никого не было.

– Убери пушку, - сказал он, - и посмотри в конверт.

Я слегка выдохнул, потом сунул пистолет за ремень брюк и приоткрыл конверт. Десять пятидесятидолларовых купюр. Пятьсот долларов.

– Нитти считает, что моя жизнь стоит пятьсот долларов?
– спросил я дрожащим от злости голосом. И от страха.

– Нет, - ответил он.
– Кто может назвать цену жизни?

– Некоторые люди делают это ежедневно. Луис приподнял плечи и тут же снова опустил их.

– Некоторые люди называют цену смерти. Это разные вещи.

Ну вот. Я затеял спор по вопросам семантики с Литл Нью-Йорк-Кампанья. Интересная штука - жизнь.

– Фрэнк хочет поблагодарить тебя за то, что ты показал столько здравого смысла, - сказал он, - и не рассказал ничего лишнего копам. А если ты еще не разболтаешь ничего лишнего газетчикам, Фрэнк будет тебе благодарен. Ты можешь это сделать?

Он приподнял шляпу, делая вид, что прощается со мной.

Я вышел вслед за ним в коридор.

– Вы не ждете моего ответа?
– спросил я. Нелепый вопрос.

Кампанья оглянулся назад и улыбнулся мне. Его улыбка напоминала трещину в каменной стене.

– Я получил твой ответ. И у меня есть твой номер телефона, Геллер.

Луис повернулся и пошел прочь. Потом он еще раз обернулся и неохотно выдавил из себя:

– Ах да. Фрэнк просил сказать тебе, что он рад, что ты все еще с нами.

– Ну ладно. Поблагодари Фрэнка за это.

– Конечно. Все обиды забыты.

И он ушел.

Я захлопнул дверь, запер ее и положил пистолет на стул. Подходящее для него местечко.

Салли выбралась из-под стола, расправляя одежду.

– Похоже, с тобой все в порядке, если ребята о тебе заботятся.

– Похоже на то, - кивнул я задумчиво.
– Кампанья у них не мальчик на побегушках. Послав его, Нитти хотел показать, как он серьезно к этому относится.

– Это хороший знак или плохой?

– Ты достала меня. Послушай, Салли, Элен. Конечно, оставайся. Я рад, что ты останешься. Но я не требую с тебя плату. Нас ничего не связывает. У нас нет взаимных обязательств. Этим я хочу сказать, что приглашаю тебя в свою постель, но сам буду спать здесь, на диванчике.

– Заткнись, - ответила она и принялась расстегивать пуговицы на блузке.

5

На следующее утро я заявился в свой офис только к половине одиннадцатого. Мы позавтракали - Салли и я, и не вижу в этом ничего предосудительного: просто на этот раз завтраком угощал я - в кафе отеля "Моррисон". Мы пили апельсиновый сок, поглощали блинчики, а затем за бесчисленным числом чашек кофе рассказывали друг другу о своей жизни за последние пять лет. А потом мы посмотрели на часы и вспомнили, что у нее в одиннадцать деловая встреча с менеджером Браун Дерби, и Салли ушла. А я пошел в свою контору. Там меня приветствовала Глэдис, если только это слово - "приветствовать" - можно употребить к скривленному от отвращения лицу и протянутой ко мне руке с еще одной пачкой записок.