– Ты указал на него?

– Что?

– Ты указал на О'Хару. Ты подставил его. Я был прав насчет тебя: ты продажный коп.

– Я частный продажный коп, позволь тебе заметить.

– Известно, что ты встречался с самим Нитти. Неужели все эти годы ты все еще продаешься? Ты и сейчас человек Нитти?

– Мне хотелось бы думать о себе как о человеке, принадлежащем самому себе, капитан. Вы хотите обвинить меня в чем-то или, может, просто бросить меня в подвал ближайшего полицейского участка и там пару часов поучить уму-разуму?

Его лицо побагровело.

– Да мне на тебя хорошей резиновой дубинки жалко.

– Можно еще использовать свинцовую трубку. Я могу идти?

Он поджег еще одну сигару; пламя наг спичке заплясало на ветру.

– Ты можешь идти, - равнодушно сказал он, покуривая.

Указав на меня сигарой, Стендж произнес:

– Но я лично проведу расследование этого убийства. И если ты был человеком Нитти в этом неприятном эпизоде, ты проведешь Рождество в Брайдвелле и целую вечность - в Джолиете. Обещаю.

– Отлично. Звучит угрожающе. Что вы прочитали в блокноте для стенограмм?

– Что?

– Блокнот для стенограмм. Это ведь блокнот секретарши О'Хара, не так ли? Ее фамилия Каваретта. Имени не знаю.

Его голубые глаза сверкнули из-под совиных очков.

– Ее зовут Антуанетта. Тони.

– Ясно. Она записывала что-то, когда они с О'Харой приходили ко мне вчера.

Его губы были сжаты так сильно, что он с трудом смог разжать их, чтобы произнести:

– Да.

– Доказывают ли эти записи, что О'Хара обращался ко мне с просьбой отловить карманников в его парке?

– Да. Очень удобно для тебя.

Он был прав. Интересно, блокнот оставили в машине специально, чтобы объяснить мое присутствие? Чтобы копы с легкостью смогли разгадать загадку по имени Геллер?

– Ты встречал эту женщину по имени Каваретта?

– Пару раз. Мельком.

– И какие впечатления?

Я пожал плечами.

– Красивая женщина. Хотя несколько сурова. Себе на уме.

– Почему ты так думаешь?

– Это просто мое впечатление. Ей уже лет тридцать пять, и она все еще не замужем. Хотя выглядит неплохо. И фигура хорошая.

– И какое заключение ты сделал из этого? Я снова пожал плечами.

– Привлекательная итальянка, живущая в престижном районе, работает на такого типа, как О'Хара, не замужем. Она, должно быть, чья-то сестра, или любовница, или еще что-то в этом роде.

Стендж закивал.

– Я буду держать это в голове, когда мне придется допрашивать ее.

– Вы считаете, что это дело рук Капоне, капитан? Он снова посмотрел на разбитый автомобиль.

– Тут скорее почерк Капоне, чем Нитти.

– Верно. Нитти не любит заголовков в газетах, сообщающих о кровавых драмах.

– Нитти бы все организовал по-другому, - согласился Стендж.
– Он всегда действует более тонко. Его ребята как-нибудь на досуге взяли бы мистера О'Хару и спрятали его тело в такое место, где бы его обнаружили лишь тогда, когда архангел Гавриил затрубит в свой рог.

Толпа редела. О'Хару увезли, и больше глазеть было не на что - разве только на обломки "форда". Прибыли репортеры, но Фелан не подпускал их близко.

Я сказал:

– Это действительно странное место для такого преступления. Такая большая улица, как Огден, рядом тюрьма Кук Каунти, спецприемник для содержания задержанных малолеток. В этом районе всегда полно копов.

– Это не местные киллеры, - произнес Стендж, снова кивая.

Стендж был прав, хотя я не стал говорить ему, что это Нитти обычно использует приезжих киллеров, когда у него не получается сделать дело руками продажных полицейских. Это помогало ему не привлекать внимания к Компании. Ведь если кто видел убийц и не признавал в них местных, то все дело можно было списать на гангстеров с востока.

Вдруг Стендж заявил:

– Точно как в деле Мелоя.

– О Господи, ты прав, - ответил я.
– Это не приходило мне в голову.

Томми Мелой, один из боссов профсоюза кинематографистов, одним февральским днем тысяча девятьсот тридцать пятого года спешил на гонки "Лейкшор", которые проводились как раз напротив покинутых павильонов Всемирной выставки. Вдруг к его автомобилю подъехал другой с двумя пассажирами, которые одним выстрелом разбили стекло водителя, а вторым проделали дырку в его голове.