– Тогда говорили, что это тоже дело рук приезжих, - вспомнил я.

Стендж внимательно смотрел на меня, потом внезапно вытащил что-то из кармана и показал мне, сказав:

– Что ты скажешь об этом?

Это была записка. В ней было написано:

"Звонил мистер Уолте. Он хочет знать, известно ли вам что-нибудь о Клайде Нимерике. Он сказа, что вы должны позвонить мистеру Беннету".

И подпись - "Тони". У секретарши был изящный женский почерк, но в нем чувствовалась сила.

– Где вы нашли это?
– спросил я.

– В кармане его пальто.

А он еще говорил об удобстве!

– Это вас касается.

– Да, - кивнул Стендж.
– Уолте и Беннет - агенты ФБР. А Клайд Нимерик - мелкая сошка. Он одно время был связан с О'Харой, когда тот занимался своими темными делишками в Сент-Луисе. Грабитель банков.

– Так, значит, О'Хара опять начал постукивать, и Компания вывела его из игры.

– Или это сделали некие бандиты, связанные с Нимериком.

Это было слишком простым решением. Очень выгодное для ловкача Нитти. О'Хара не занимался больше стукачеством, но Нитти по какой-то причине было выгодно представить дело именно так. Ставлю пять против десяти, что Тони Каваретта сунула эту записку в карман пальто О'Хары - прямо перед моим носом в тот момент, когда притворялась, что ищет ключи. Чтобы раскрыть связь О'Хары с федеральными службами.

Я ничего не сказал об этом Стенджу. Это просто было не моим делом. Точнее, это не было таким делом, которым мне хотелось бы заниматься.

– А ты знаешь, что еще было у О'Хары?
– невесело улыбаясь спросил Стендж.
– Распятие, религиозный медальон и розарий.

– Похоже, он держал свой дом в порядке.

Стендж покачал головой и стряхнул пепел с сигары на траву.

– У этого парня была яхта, вилла на берегу океана, ферма в четыреста акров, дом, больше похожий на дворец, в Гленкое и еще один небольшой домик - на всякий случай. Он проводил время в Иллинойском атлетическом клубе и развлекался в компании спортсменов и денежных ребят. Он был накоротке с судьями, губернаторами и другими уважаемыми людьми.

Он публично заявлял, что не имеет ничего общего бандитами, но он все время был вместе с ними и кончил жизнь таким образом.

– Добро пожаловать в Чикаго, капитан.

Стендж слегка улыбнулся, но потом его улыбка угасла. Он прищурил глаза.

– Ты принимал в этом участие, Геллер?

– Нет.

– Хотелось бы тебе верить.

– Уж постарайся.

– Ты бы хотел вернуться в свой офис?

– Пожалуй.

Он махнул рукой через плечо.

– Ты можешь сесть на железную дорогу в Вестерне или на Восемнадцатой.

Так я и поступил.

4

Было около шести, когда я вернулся в свою контору. Все уже ушли. На моем столе лежала кучка записок, оставленных мне Глэдис. Все они сообщали о звонках. Мне звонили во второй половине дня, после убийства О'Хары. В основном, это были звонки от репортеров, которые хотели, чтобы я сделал заявление. Я скомкал и выбросил их. Потом я выудил из карманов ключи и отпер верхний левый ящик моего письменного стола. Я достал оттуда автоматический браунинг девятого калибра. Он у меня сохранился с тех пор, когда я работал в полиции. Я вытащил пистолет из кобуры и положил на стол. Затем я снял пальто, пиджак, пристегнул кобуру, сел и стал чистить пистолет точно так же, как это недавно делал О'Хара. Уверяю вас, до меня доходил комизм этой ситуации. Я встал, надел пиджак, пальто и сунул пистолет не в кобуру, а в глубокий правый карман моего пальто. Не выпуская рукоятки пистолета, я поднялся со своего места, запер замок и вышел.

Было уже темно. С неба падал холодный, почти ледяной дождь. Я так и не выпустил из руки пистолета. Я устал: вечер еще был молод, но мы с днем уже постарели. Решив сократить себе путь, я подумал о том, что, возможно, стоит зайти в "Биньон" - в мой любимый ресторанчик, который волею судьбы располагался за углом от моей конторы. Я был голоден, несмотря на то, что мне пришлось пережить. Близость смерти вовсе не обязательно снижает аппетит. Другое дело, она заставляет вас больше ценить жизнь и даже такую простую вещь, как удовольствие от хорошей еды.

Вместо этого я направился к отелю "Моррисон", зашел через главный вестибюль. Ковры, высокие потолки, мраморная мозаика на полах, мебель темного дерева, растения в горшках встречали меня в вестибюле. Слева были лифты, но я сперва подошел к регистрационной стойке, оформленной мрамором и бронзой.

– Мне есть сообщения?
– спросил я помощника хозяина, рябого молодого человека по имени Уильямс. У него были аккуратно зализанные черные волосы и маленькие усики, которые подчеркивали его бессмысленно высокомерный вид.

– Да сколько угодно, - сказал он с отвращением. Потом он повернулся к стене с ящичками и вытащил пухлую стопку записок. Я взглянул на них - это все были записки от репортеров. Один Дэвис из "Дейли ньюс" звонил шесть раз. Еще один шутник-журналист, расстроенный тем, что не застал меня, подписался как Вестбрук Пеглер. Очень забавно. Был такой журналист Пеглер фельетонист, звезда местной прессы, но он не работал в чикагских изданиях, любящих сенсации, уже много лет.

Я сдвинул все записки в сторону Уильямса.