Следом за женой вошел Туманов старший. Это был седой мужчина крепкого телосложения с простоватым мужественным лицом. Он подошел к сыну, также обнял его и хриплым от волнения голосом сказал:

– Ты молодец, сын! Молодец, что выбрался. Спасибо тебе!

Глядя на них, я почувствовал, как к горлу подступил твердый ком, стало трудно дышать, защипало глаза. Может ли быть прощен тот, кто причинил этим людям столько горя? Нет, ни в настоящем, ни в будущем ему нет прощения. Говорят, что даже таким церковь отпускает грехи. Черт знает что такое! Это какое-то надругательство над сутью жизни.

Вернувшись в прокуратуру, доложил обо всем прокурору.

– Да, дела!
– несколько ошарашено проговорил он.
– Кто бы мог предположить? Что думаешь делать?

– Надо срочно лететь в Москву.

– Это ты верно решил, - кивнул прокурор.
– Иди, выписывай командировку.

Оформил командировку, позвонил Иванову.

– Сергей Иванович, так складываются обстоятельства, что мне нужно срочно лететь в Москву, - сообщил я.

– А что такое?

– Возобновил производством одно уголовное дело, приостановленное четыре года назад. Заговорил бывший подозреваемый, помещенный в свое время в психиатрическую больницу.

– Что за дело?

– Да ты, наверное, о нем слушал. Известный кинорежиссер Туманов в купе поезда якобы убил свою невесту и её случайного любовника, а сам сошел с ума.

– Конечно слышал. Так оно у тебя?

– Да. Этот Туманов такое порассказал, что до сих пор голова идет кругом.

– И что же, если не секрет?

Я кратко пересказал показания Туманова.

– Очень интересно, - задумчиво проговорил Иванов.
– Когда собираешься вылетать?

– Завтра утреннем рейсом.

– А когда вернешься?

– Думаю за день обернуться.

– Потом обязательно свяжись со мной.

– Хорошо.

Я купил билет и на следующий день в шесть утра вылетел в Москву.

Глава четвертая: Шилов. Новый "друг".

Ровно в шесть, когда бригадир сказал:

– Шабаш, мужики, кончай это пыльное дело!
– я взял заранее приготовленный пакет, в котором находилась бутылка шампанского, и направился в конец зала.

– Ты куда, Рома?!
– удивленно спросил Панкратов.

– Да так. Надо мне, - ответил.

– Он как пить-дать к Люське поперся.
– громко проговорил Василий и дурацки рассмеялся.

– Правда, Рома?
– спросил бригадир.

Я приостановился.

– А чего? Я что, кому должен что ли?

– Вот шалава!
– воскликнул Панкратов и тоже рассмеялся.
– Перед этой сучкой не один кобель не устоит. Точняк! Казалось такой парень, и того спонталыку сбила. В таком случае, желаю тебе, Рома, успеха!

– Чего?

– Трахни её, говорю, как следует. Не подкачай! Поддержи честь бригады!

– Да ладно вам.

Сопровождаемый дружным смехом я пошел дальше. Лисьева, к счастью была на месте. Она уже сняла халат, под которым оказалась нарядное платье с глубоким вырезом. Да формы у нее, я извиняюсь. Недаром к ней мужики липнут. Я посмотрел на часы. Десять минут седьмого. По разработанному Беркутовым плану я должен задержаться здесь ещё полчаса.

– Здравствуй, Люда!

– Да виделись вроде, - ответила она, заинтересованно меня разглядывая.

– Ах, да. Я как-то не того.
– Достал из пакета шампанское, плитку шоколада, выложил перед Лисьевой.
– Вот.

– Что это? Отступная?
– насмешливо спросила она.

– Ну почему... Просто... А правду ты прошлый раз говорила?

– О чем?

– Что я тебе нравлюсь?

– Значит ты решил принять мое предложение?

– Не знаю. Как-то не думал об этом. Просто пришел. Ты мне тоже нравишься. Красивая ты.

– Странно. А о чем же ты тогда думаешь?

– Так... Мало ли. О разном.

– Скажи, Рома, у тебя, кроме жены, кто-нибудь был?

– Нет. Я как-то... Думал - баловство это.

– А сейчас так не думаешь?
– игриво подмигнула она.

Я сделал вид, что очень смутился и ничего не ответил.

– Так где же будем пить шампанское? У меня?
– она облизнула полные губы, повела по крутым бедрами руками, будто приглаживала платье.

– Нет, все-таки она была очень... Очень сооблазнительная. Недаром мужики, как мухи на мед. Уж на что я в свою Тамару... И то неспокойно стало.

– А давай здесь?
– предложил я.

– Здесь?
– разочарованно проговорила Людмила, озираясь.
– На работе?