– Организуем. А отчего такая срочность?

– Появилась одна веселенькая идейка, и до того рассмешила, что до сих пор не могу успокоиться. Одна надежда на этого субъекта.

– Темнишь ты что-то, Сережа. Опять что-то задумал, но не хочешь раскрываться.

– Какой вы проницательный, гражданин начальник!
– "удивился" я.

– Ладно, будет тебе этот Северный. Через час жди.

И точно, ровно через час в дверь моего кабинета постучали. Затем она открылась и появилась сначала круглая симпатичная физиономия, а потом и долговязая фигура старлея.

– Разрешите доложить! Задержанный Северный доставлен!
– бодрым, звонким голосом отчеканил он.

– Какой ещё задержанный? Я просил доставить свидетеля Северного.

– Мне приказали задержать и доставить. Я выполнил приказ, товарищ генерал.

– Хорошо, давайте его.

Северный оказался точно таким, каким я его и представлял, - этакое смазливое ничтожество. Кроме того, сейчас это ничтожество ещё было до смерти напугано задержанием и доставкой, а потому являло собой совсем удручающую картину. Не могла уважающая себя женщина лечь с таким в постель. А если все же легла, то к этому были весьма веские причины.

– Николай Яковлевич Северный?
– решил уточнить, того ли мне доставили.

– Он самый, - пролепетал он помертвевшими губами, готовый в любой момент свалиться в обморок от страха.

– Очень приятно, - улыбнулся, чтобы хоть как-то его приободрить.
– А я - начальник следственного управления прокуратуры области Иванов Сергей Иванович.

– За что же меня, господин начальник?! Что я такого совершил?!
– чуть не плача проговорил Северный.

– Успокойтесь, Николай Яковлевич. Никто вас не задерживал. Просто, в милиции что-то напутали. Я ознакомился с вашим протоколом допроса и решил кое-что уточнить. Потому-то и пригласил вас. Только и всего.

– Правда?!
– с надеждой спросил Северный, все ещё не веря в свое спасение.

– Вы полагаете, что я намеренно вам лгу?

– Нет, но... Я столько пережил!
– захлюпал он носом.

Я налил стакан воды, поставил перед ним.

– Вот, выпейте.

– Спасибо!
– он с жадностью выпил воду. Постепенно успокоился. Во взгляде появился блеск.

– Вы готовы отвечать на вопросы?

– Да-да, конечно. Спрашивайте.

– Расскажите самым подробнейшим образом. Вот вы сидели за столом. Что было потом?

– Где-то далеко за полночь Ирина Петровна сказала: "Не пора ли нам бай-бай?", и указала на дверь...

– Что, так и сказала?

– Слово в слово.

– Хорошо. Продолжайте.

– И указала мне на дверь ванной. "Вы первый, а потом я. Там висит мой махровый халат. Можете надеть." Я принял душ, прошел в спальню и лег на кровать.

– А Ирина Петровна?

– Она была в зале.

– Свет в спальне горел?

– Да. Горело бра. Но когда я лег, Ирина Петровна вошла и выключила его, сказав: "Свет отвлекает".

– Вы возражали?

– Нет. Такой женщине невозможно возражать.

– Понятно. Что было потом?

– Она сказала: "Я скоро", и ушла в ванную. Ждать мне пришлось минут двадцать, никак не меньше. Затем она пришла, легла, ну и...
– Взгляд у Северного стал масляным, улыбка - двусмысленной. Похоже, воспоминания эти были ему очень приятны и дороги. Они приподнимали его над серой и унылой действительностью, делали более значимым в собственных глазах.

– Понятно. Скажите, вы видели её лицо?

– Как же можно?!
– очень он удивился.
– Ведь была же соввершеннейшая темнота.

– Возможно, когда прикуривали?

– Я не курю.

– Что было дальше?

– Мы уснули. Когда я проснулся, она была уже на ногах...

– Вы не видели, когда она встала?

– Нет, не видел. Она принесла кофе в постель. Была очень веселой. А потом мы поехали на базу РЭБ флота.

Это было как раз то, что я и рассчитывал от него услышать. Достал протокол дополнительного допроса свидетеля и стал записывать его показания.

После ухода Северного, я вскочил из-за стола и на крыльях эйфории принялся летать по кабинету.

– Ай, да, Иванов! Ай да, сукин сын! Какая же светлая голова у этого кретина!

"Но, но, осторожнее на поворотак, приятель!
– тут же услышал голос моего постоянного оппонента Иванова.
– Думаешь тут за него, думаешь, а нарываешься на оскорбления".

"Извини! Это я так. А вообще-то ты молоток! До такого додуматься! Я бы ни в жизнь не смог."

"Смог бы, - убежденно сказал Иванов.
– Просто ты слишком инфантилен, леность ума тебе часто мешает."