Приют Киклад, возрадуйся, о Делос!

Пусть радуется зелень тополей,

Олив и пальм, склоненных над травою,

И буков, темным шелестом листвы

Встречающих дыхание Зефира,

И пусть приветно зашумит орешник,

Об Аполлоне песню услыхав!

Но где ж он сам? Когда Гиперион

Входил под свод убежища Титанов,

Был Аполлон разбужен первым светом,

Мать и сестру оставил мирно спать

И поспешил к ручью, туда, где ивы,

Где под ногами - лилии ковром.

Смолк соловей. Мерцали, медля, звезды

Две или три. Защелкал дрозд. Повсюду

Звучало бормотанье вечных волн,

Как и всегда на острове. Он слушал.

Он слушал, а из глаз струились слезы

По золотому луку на траву...

И в это время пред его очами,

Полунезрячими от светлых слез,

Возникла вышедшая из-за ив

Торжественно-прекрасная богиня,

И Аполлон, пытаясь прочитать

Послание в ее упорном взгляде,

Заговорил, стряхнув слезу с ресниц:

"Кто ты такая? Как прошла по морю

По водам, по которым нет пути?..

О нет, не так! Ты здесь была всегда!

Ведь я же слышал шорох палых листьев

И шелест потревоженной травы;

Так это был не шорох и не шелест,

А шум твоих невидимых шагов,

И им вослед пожухшие цветы

Вновь поднимали мертвые соцветья!

Теперь я знаю! И твое лицо,

Мне кажется, я видел... Не во сне ли?"

"О да, во сне, - ответила она.

Я сном твоим была, а пробудившись,

Нашел ты рядом лиру золотую

И струн ее коснулся - и тогда

Разверзлось ухо Космоса, внимая

Гармонии, неслыханной досель,

Рождающейся в муках и восторге.

И вот теперь ты плачешь. Отчего?

Ужель мой дар принес тебе печали?

Ответь же, я имею право знать:

Ведь это я на острове безлюдном

Следила за тобой и день, и ночь.

Я наблюдала, как рука младенца

Срывала бессознательно цветок;

Я видела, как эта же рука

Сумела, напитавшись взрослой силой,

Лук оснастить тугою тетивой.

Я древний трон и давний ход вещей

Отвергла ради нового величья

И юной красоты... Ответь же мне!"

И он ответил. Взор его пылал

Немым вопросом, а слова звучали,

Как звуки дивной песни. "Мнемозина!

Ведь это ты? Как я тебя узнал?

Зачем ты просишь у меня ответа

Ведь он тебе известен, а не мне?

Порою грусть нисходит на меня,

Тьма застилает и глаза, и разум.

Я размышляю: отчего я грустен?

Тоска от этих мыслей все сильней,

Я падаю на землю и стенаю,

Как будто был крылат, а стал бескрыл.

Свободный воздух льнет к моим стопам

Я ж дерн топчу, как будто он виновен

В моей потере - а в какой?.. Богиня!

Есть этот остров - а другие есть?

Что значат звезды? Солнце - для чего?

Зачем луна нас дарит кротким светом?

В чем высший смысл? Богиня, укажи

Тропу к наисветлейшему светилу

Я в путь отправлюсь, и при звуках лиры

Блаженно содрогнутся небеса!

Да, небеса!.. Но кто родит грома,

Кто сталкивает с грохотом стихии,

Пока я дни в неведенье влачу?

В рассветный час и в час закатный арфа

Над островом рыдает. Не твоя ли?

Рыданьем этой арфы заклинаю

Тебя, богиня: почему, скажи,

Мечусь я без ответов на вопросы

По рощам и долинам?.. Ты молчишь...

Молчи, молчи! Не надо говорить

О, немота твоя красноречива,

Я чувствую: божественное знанье

Безмерное вливается в меня.

Деянья и преданья старины

И голосов всевластных отголоски,

Поток имен и пламя разрушенья

Огню творенья равносильный свет

Переполняют мой горящий мозг,

Даруют жилам эликсир бессмертья...

Я буду богом!" - искрометный взор

Был устремлен в упор на Мнемозину.

Вдруг судороги быстрые прошли

По телу Аполлона, как изломы

Неуловимых молний; он дрожал,