Венди обошла его, присела на один из подъемов лестничных ступеней и увидела, что нижняя губа мальчика распухла и стала в два раза больше, а на подбородке засохла кровь. Сердце испуганно подпрыгнуло в груди, но ей удалось заговорить ровным тоном.

– Что стряслось, док?
– спросила она, хотя не сомневалась, что знает. Его ударил Джек. Да, конечно. Этого следовало ожидать, правда? Колесо прогресса; рано или поздно оно возвращает тебя к тому месту, откуда ты отправлялась.

– Я позвал Тони, - ответил Дэнни.
– В бальном зале. Помоему я упал со стула. Теперь уже не болит. Просто кажется...

что губа слишком большая.

– Все действительно так и было?
– спросила Венди, встревоженно глядя на сына.

– Это не папа, - ответил он.
– Сегодня - нет.

Она изумленно посмотрела на него, охваченная дурным предчувствием. Мячик путешествовал из руки в руку. Дэнни прочел её мысли. Ее сын прочел, что она думает.

– Что... что тебе сказал Тони, Дэнни?

– Неважно.

Лицо мальчика было спокойно, а голос невыразителен настолько, что пробирала дрожь.

– Дэнни...
– Венди схватила его за плечо - сильнее, чем хотела, но он не поморщился и даже не попытался скинуть её РУКУ

(Господи, мы губим мальчика. Не только Джек, я тоже.

А может, не только мы... Отец Джека, моя мать - нет ли здесь и их? Конечно, почему бы нет? Все равно этот дом запоганен призраками... подумаешь, парочкой больше. Отче небесный, мальчик - как один из тех чемоданов, что показывают по телевизору, его переезжают, роняют с самолета, пропускают через фабричные машины. Или как часы "Таймэкс". Стукнешь, а они знай себе тикают. Ох, Дэнни, мне так жаль)

– Неважно, - снова повторил Дэнни. Мячик очутился в другой руке. Тони больше не сможет приходить. Ему не дадут.

Его победили.

– Кто?

– Люди из отеля, - ответил он. Тут мальчик взглянул на неё и глаза оказались вовсе не равнодушными. Они были глубокими и испуганными.
– И... и вещи. Тут есть разные-разные.

Отель просто набит ими.

– Ты можешь видеть....

– Я не хочу видеть, - тихо произнес мальчик и снова стал смотреть на резиновый мячик, который описывал полукружья, летая из руки в руку.
– Но иногда, поздно вечером, я их слышу. Они, как ветер - вздыхают все вместе. На чердаке. В подвале. В номерах. Везде. Я думал, что я виноват, потому что я такой. Ключик. Серебряный ключик.

– Дэнни, не надо... не надо из-за этого расстраиваться.

– Но он тоже, - сказал Дэнни.
– Папа. И ты. Ему нужны мы все. Он обманывает папу, дурачит его, пытается заставить поверить, что больше всех ему нужен именно он. Больше всех ему нужен я, но он заберет и тебя, и папу.

– Если бы только этот снегоход...

– Ему не позволят, - все так же тихо сообщил Дэнни.
– Его заставили закинуть в снег какую-то деталь от снегохода. Далеко. Мне приснилось Потом, он знает, что в 217-м действительно есть женщина.
– Мальчик взглянул на мать темными перепуганными глазами - Неважно, веришь ты мне или нет.

Венди обвила его рукой.

– Дэнни, я тебе верю. Скажи правду. Джек... он попробует нас обидеть?

– Его хотят заставить, - сказал Дэнни.
– Я звал мистера Холлоранна, он велел позвать его, если он будет мне нужен.

Я и позвал. Но это ужасно тяжело. Я устаю. А хуже всего, что неизвестно, слышит он меня или нет. Не думаю, что он может отозваться, для него это слишком далеко. А я не знаю - для меня тоже слишком далеко или нет. Завтра...

– Что завтра?

Он покачал головой.

– Ничего.

– Где он сейчас?
– спросила Венди.
– Папа?

– В подвале. Не думаю, что сегодня вечером он поднимется наверх.

Она вдруг встала.

– Жди меня здесь. Я вернусь через пять минут.

В свете флюоресцентных ламп под потолком кухня казалась холодной и заброшенной. Венди подошла туда, где с магнитных планок свисали ножи для резки мяса. Взяв самый длинный и острый, она завернула его в полотенце и ушла из кухни, погасив за собой свет.

Дэнни сидел на лестнице, следя глазами за перелетающим из руки в руку мячиком. Он пел: "Она на двадцатом живет этаже, а лифт, конечно, сломался уже. И! Лезу на первый-второй этаж, на третий и на четвертый..."

(Лу, беги ко мне скорей...)

Пение прекратилось Он прислушался.

(Буду ждать я у дверей)

Голос звучал у него в голове и был настолько частью Дэнни, таким пугающе близким, что мог оказаться одной из его собственных мыслей. Тихий, немного невнятный, он дразнил Дэнни, словно выговаривая:

(да, да, тебе тут понравится. Попробуй, тебе понравится.

Попробуй, тебе понраааааавится...)

Слух Дэнни неожиданно обострился, и мальчик вновь услышал - было ли это сборищем призраков и духов, или же это был сам отель, страшная комната смеха, где все нарисованные страшилы оказывались живыми, где каждый аттракцион заканчивался смертью, где живые изгороди ходили, а серебряный ключик мог запустить непристойное зрелище? Тихие вздохи и шелест, напоминающий нескончаемую ночную игру зимнего ветра под карнизами, ветра, убаюкивающего насмерть, которого ни разу не слышали приезжающие летом туристы. Напоминающий гудение летних ос в земляном гнезде - сонных, смертоносных; начинающихся пробуждаться. Торрансы находились на высоте десяти тысяч футов.