От этого мысленного голоса Дэнни в ужасе и отвращении подался назад, глаза широко раскрылись, руки вцепились в стеганое покрывало. Это не был голос его отца, просто искусное подражание. Знакомый ему голос. Хриплый, грубый и все-таки таящий в себе какое-то бессмысленное веселье.

Значит, так скоро?

Дэнни откинул одеяло и мигом спустил ноги на пол. Пинком выбросил из-под кровати тапочки и обулся. Он подошел к двери, открыл её, заспешил по коридору - ноги в тапочках шелестели по ворсу ковровой дорожки... Мальчик свернул за угол...

На полдороге к лестнице, преграждая Дэнни путь, на четвереньках стоял какой-то мужчина.

Дэнни замер.

Мужчина поднял на него крошечные красные глазки. На нем был серебристый, расшитый блестками маскарадный костюм.

Костюм собаки, понял Дэнни. Крестец этого странного создания заканчивался длинным пушистым хвостом с кисточкой на конце. Вдоль спины до шеи шла молния. Слева от мужчины лежала не то волчья, не то собачья голова: пустые глазницы, раскрытая в бессмысленном оскале пасть. Между клыками, сделанными, похоже, из папье-маше, виднелось сине-черное плетение ковра.

Рот, подбородок и щеки мужчины были измазаны кровью.

Он зарычал на Дэнни. Несмотря на усмешку, рычал он по-настоящему. Рычание рождалось в глубине горла - звук незамысловатый, бросающий в дрожь. Потом этот человек залаял. Зубы тоже были окрашены в красное. Он пополз к Дэнни, волоча за собой бескостный хвост. Забытая маска лежала на ковре, бессмысленно уставившись куда-то за плечо Дэнни.

– Пропустите, - сказал Дэнни.

– Сейчас я тебя съем, малыш, - ответил человек-собака и вдруг из ухмыляющегося рта вырвался целый залп лая. Свирепого по-настоящему, хотя понятно было, что это - подражание. Костюм был тесным, и темные волосы мужчины слиплись от пота. Он выдыхал смесь виски и шампанского.

Дэнни дрогнул, но не побежал.

– Пропустите.

– Только через мой труп-труп-труп, - отозвался человексобака. Маленькие красные глазки внимательно глядели в лицо Дэнни. С губ не сходила ухмылка.
– Я тебя съем, малыш.

И думаю начать с твоего маленького пухленького члена.

Ворча, он кокетливо поскакал вперед маленькими прыжками.

У Дэнни сдали нервы. Оглядываясь через плечо, он помчался обратно в короткий коридорчик, который вел к их комнатам. Вслед полетел смешанный с лаем и рыканьем вой, его прерывало невнятное бормотание и смешки.

Дэнни, дрожа, стоял в коридоре.

– Поддай жару!
– орал из-за угла пьяный человек-собака.
– Поддай жару, Гэрри, сукин ты ублюдок! Наплевать мне, сколько у тебя казино, авиалиний и кинокомпаний! Знаю, знаю, что тебе нравится в уединении собственного дома! Поддай жару! Будуфффу-у... и будупффф... пока Гэрри Дервента к чертям собачьим не сдууууует!
– тирада завершилась долгим, бросающим в дрожь, воем, который, прежде чем замереть вдали, словно бы перешел в боль и ярость.

Предчувствуя дурное, Дэнни развернулся и спокойно пошел в конец коридора, к закрытой двери спальни. Открыв её, он просунул голову внутрь. Мама спала в той же самой позе. Никто ничего не слышал, только он.

Мальчик тихонько притворил дверь и пошел обратно к пересечению их коридора с основным, надеясь, что человек-собака исчез, как кровь со стен президентского люкса. Он осторожно выглянул из-за угла.

Человек в костюме собаки все ещё был там. Он снова надел маску и сейчас скакал на четвереньках возле лестницы, гоняясь за собственным хвостом. Иногда он спрыгивал с ковра и падал, рыча по-собачьи.

– Bay! Bay! Боу воу воуууууууу! ГРРРРР!

Из стилизованной под ворчание пасти маски вылетали глухие звуки и среди прочих такие, которые могли быть всхлипами или смешком.

Дэнни вернулся в спальню и уселся на кроватку, закрыв глаза руками. Теперь хозяином положения стал отель. Может, пербые происшествия были всего лишь случайностями.. Может быть, те вещи, которые Дэнни видел в начале, действительно не могли причинить вреда, как не могут этого страшные картинки. Но теперь ими управлял отель, и они могли обидеть и сделать больно. "Оверлук" не хотел, чтобы Дэнни шел к отцу.

Это могло испортить всю забаву. Поэтому он поставил у Дэнни на пути человека-собаку - как поставил на пути к дороге зверей живой изгороди.

Но папа может прийти сюда. И рано или поздно папа придет.

Мальчик заплакал. Слезы беззвучно катились по щекам.

Слишком поздно. Они погибнут, все трое и, когда на будущий год в конце весны "Оверлук" опять откроется, окажутся тут как тут, чтобы вместе с остальными призраками встретить гостей. И женщина из ванны. И человек-собака. И ужасное создание тьмы, которое было в цементном тоннеле. Они...

(пер?стань! перестань сейчас же!)

Дэнни принялся яростно тереть глаза кулаками, прогоняя слезы. Он сделает все, что сможет, только бы это не произошло. Ни с ним, ни с папой и мамой. Он будет стараться изо всех сил.