Но что еще хуже, с утра похолодало градусов на пятнадцать, к тому же усилился ветер, а они были одеты совсем не по погоде. Ральф подозревал, что это означало первый настоящий осенний бал и конец бабьего лета.

Фэй Чепин, Дон Визи и Стэн Эберли торопились им навстречу, очевидно, направляясь в сторону Строуфорд-парка. Полевой бинокль, в который Дон иногда наблюдал за приземляющимися самолетами, висел на шее Фэя, А учитывая Дона, лысеющего и толстого, их сходство с более известным трио было просто неизбежно. «Три комика Апокалипсиса», — подумал Ральф и улыбнулся.

— Ральф! — воскликнул Фэй. Он часто дышал. Ветер то и дело сдувал волосы ему на лоб, и Фэй нетерпеливо откидывал их назад. — Представляешь, Общественный центр взорвался! Кто-то сбросил бомбу с легкого самолета! Мы слышали, что погибло около тысячи людей!

— Я слышал то же самое, — хмуро согласился Ральф. — Мы с Луизой только что из парка. Знаешь, оттуда центр прекрасно виден.

— Господи, я знаю это, я прожил в Дерри всю свою проклятую жизнь. Как ты думаешь, куда мы направляемся? Пойдем назад с нами!

— Мы с Луизой как раз идем к ней домой, хотим узнать, что сообщат по этому поводу в новостях. Возможно, мы присоединимся к вам позже.

— Ладно. А что у тебя с головой, Ральф?

На мгновение Ральф очутился в пустоте — что он сделал со своей головой? — а затем, словно в повторе ночного кошмара, увидел оскал на лице Эда и взгляд его безумных глаз. «О нет! — кричал на него Эд. — Ты все испортишь.»

— Мы бежали, желая получше все рассмотреть, и Ральф наткнулся на дерево, — вмешалась Луиза. — Хорошо, что хоть он не в больнице.

Дон рассмеялся, но как-то неприятно. Фэй вообще не обращал на них внимания. Однако Стэн внимательно слушал и не смеялся. Он пристально смотрел на них.

— Луиза, — произнес он.

— Что?

— Ты знаешь, что к запястью у тебя привязан тапок? Женщина взглянула на свою руку. Ральф лихорадочно искал объяснение. Но Луиза, подняв глаза на Стэна, ослепительно улыбнулась.

— Да! — сказала она. — Правда, выглядит интересно? Нечто вроде… Огромного браслета!

— Ага, — промямлил Стэн. — Конечно. — Но теперь он уже не смотрел на тапок; он смотрел на лицо Луизы. Ральф забеспокоился, какие объяснения по поводу изменений своей внешности они смогут представить завтра при свете дня.

— Пойдем! — нетерпеливо крикнул Фэй. — Идем быстрее!

Они поспешили прочь (Стэн бросил на них последний подозрительный взгляд через плечо).

— Боже, как это глупо, — заметила Луиза. — Но надо же было что-то сказать.

— Получилось просто замечательно.

— Ну, как только я открываю рот, из него всегда что-то вываливается, — сказала она. — Это один из двух моих талантов, второй же касается способности уплести большую коробку кукурузных хлопьев за время киносеанса. — Луиза отвязала тапок Элен и посмотрела на него. — С ней все в порядке, ведь так?

— Да, — согласился Ральф и потянулся к тапку, но тут понял, что у него уже что-то есть в левой руке. Он так долго сжимал пальцы, что они одеревенели и не желали открываться. Когда же ладонь распахнулась, Ральф увидел вмятины от ногтей, впивавшихся в ладонь. И тут Ральф осознал, что, хотя его собственное обручальное кольцо на месте, кольцо Эда исчезло.

Оно казалось вполне подходящим во размеру, но все равно соскользнуло с его пальца за последние полчаса.

«А может быть, и нет, — прошептал голос, и Ральф удивился, что на этот раз тот не принадлежит Кэролайн. Это был голос Билла Мак-Говерна. — Может быть, оно просто исчезло. Всякое бывает».

Но Ральф так не думал. У него возникла мысль, что обручальное кольцо Эда наделено силами, которые вовсе не обязаны умирать вместе с владельцем.

Кольцо, найденное Билбо Баггинсом и неохотно подаренное им своему племяннику Фродо, способно было отправляться по собственному желанию куда угодно… И когда угодно. Возможно, кольцо Эда обладало подобным качеством.

Не успел Ральф развить эту мысль дальше, как Луиза поменяла тапок Элен на зажатую в его руке вещь: смятый листочек бумаги. Она распрямила его и посмотрела. Ее любопытство сменилось грустью.

— Я помню эту фотографию, — сказала она. — Точно такое же фото в золоченой рамочке стояло на каминной полке в их гостиной. Оно было семейной гордостью.

Ральф кивнул:

— Скорее всего, Эд носил фотографию в бумажнике. Она была на приборной доске в самолете. Пока я не взял ее, Эд избивал меня, не прилагая никаких видимых усилий. Единственное, что я мог придумать, это схватить фотографию.

Когда я взял ее, он забыл про Общественный центр и переключил свое внимание на них. Последние его слова были: «Верни их мне! Они мои!»