Ральф усмехнулся:

— Это не он, это великолепная Розали.

— О! В любом случае, я пробыла в ванной очень долго, потому что нанесла на волосы специальный бальзам. Не краску, — резко уточнила она, как будто Ральф обвинял ее в этом, — протеины и что-то еще для того, чтобы волосы выглядели пышнее. Когда я вышла, вокруг уже было полно полицейских.

Я взглянула на твое окно, но тебя не увидела. Либо ты ушел в другую комнату, либо откинулся назад в своем кресле. Иногда ты так делаешь. Ральф тряхнул головой, как бы желая прояснить ее. Значит, все эти ночи он пребывал не в пустом театре; кое-кто находился рядом. Просто они сидели в разных ложах.

— Луиза, мы поссорились с Биллом вовсе не из-за шахмат. Мы… У подножия холма Розали резко залаяла и стала подниматься на лапы.

Ральф взглянул в том направлении, и у него похолодело в груди. Хотя они сидели здесь больше получаса и никто не проходил мимо в туалет, пластиковая дверь с табличкой «МУЖСКОЙ» начала медленно открываться.

Из дверей появился доктор N3. Панама Мак-Говерна с откусанным полумесяцем полей была сбита набекрень, делая существо похожим на Мак-Говерна в тот день, когда Ральф впервые увидел Билла в коричневой Федоре — тот напоминал щеголеватого репортера из детективного фильма сороковых годов. В руке пришелец держал ржавый скальпель.

— Луиза? — Ральфу собственный голос показался эхом, отдающимся в глубоком каньоне. — Луиза, ты видишь?

— Я не… — Голос Луизы дрогнул. — Это ветер открыл дверь туалета?

Нет? Внутри кто-то есть? Именно поэтому залаяла собака?

Розали медленно попятилась от лысоголового человечка, рваные уши собаки плотно прижались к голове, морда искривилась в таком диком оскале, что обнажились испорченные зубы, которыми уже невозможно разгрызть кость.

Она хрипло залаяла, а затем в безнадежном отчаянии завыла.

— Да! Ты видишь его, Луиза? Посмотри! Он же совсем рядом!

Ральф поднялся на ноги. Луиза последовала его примеру, держа руку козырьком у глаз. Женщина внимательно вглядывалась.

— Я вижу колыхание. Так шевелится воздух около печи для сжигания мусора.

— Я же сказал тебе оставить собаку в покое! — крикнул Ральф. — Уходи!

Убирайся к черту!

Лысый человечек взглянул на Ральфа, но теперь в его глазах не было удивления; в них застыло выражение небрежного спокойствия. Он поднял большой палец правой руки в жесте древнего приветствия, затем и сам оскалил зубы — более острые и крепкие, чем у Розали, — в беззвучном смехе.

Розали съежилась, когда лысоголовый в грязном халате снова стал приближаться к ней, затем подняла лапу и прикрыла голову — картинный жест, который должен был бы выглядеть забавно, но вместо этого стал выражением переполнившего собаку ужаса.

— Чего я не могу видеть, Ральф? — простонала Луиза. — Я вижу нечто, но…

— Убирайся прочь от нее! — закричал Ральф и занес руку, подражая каратистам. Рука-испустившая ранее клинообразный пучок голубого света — по-прежнему ощущалась незаряженным оружием, однако на этот раз лысоголовый это знал. Он взглянул на Ральфа и язвительно улыбнулся:

О, перестань, Смертный, — отойди, заткнись и наслаждайся зрелищем. Создание, стоящее внизу холма, снова обратило свое внимание на Розали, которая съежилась, прижавшись к стволу сосны. Собака залаяла, и из трещин коры стали выбрасываться струйки зеленого тумана. Лысоголовый докторишка склонился над Розали, протянув одну руку в жесте заботы, что плохо сочеталось со скальпелем, зажатым в другой руке.

Розали заскулила… Затем потянулась вперед и покорно лизнула ладонь лысоголового создания.

Ральф взглянул на свои руки, ощущая в них нечто — не ту прежнюю силу, ничего подобного, но нечто. Внезапно под ногами заплясали вспышки чисто белого света, как будто его пальцы внезапно превратились в свечи зажигания.

Луиза неистово вцепилась в Ральфа:

— Что случилось с собакой? Ральф, что с ней происходит?

Не раздумывая, что он делает и почему, Ральф прикрыл глаза Луизы своими руками, будто играл в «Угадай — кто» с любимой. Его пальцы вспыхнули с такой силой, что белый свет стал почти ослепительным. «Именно так рекламируют моющие средства по телевизору», — подумал Ральф.

Луиза вскрикнула. Ее руки впились в запястье Ральфа, затем хватка ослабела.

— Боже мой, Ральф, что ты со мной сделал?

Он отнял руки и увидел светящуюся восьмерку, окружающую ее глаза.

Она только что сняла защитные очки, посыпанные сахарной пудрой.

Белизна почти сразу же стала испаряться…

«Она не испаряется, — подумал он. — Она просачивается внутрь».

— Потом, — отрезал Ральф. — А сейчас смотри.

Расширившиеся зрачки глаз Луизы сказали ему все, что он хотел знать.