Клото и Лахесис, стоявшие на вершине холма, взволнованно побежали вниз, к Луизе и Ральфу, которые, не отрываясь, смотрели друг на друга, словно подростки, переживающие первую любовь. Издалека доносились звуки сирен, напоминающие голоса из ночного кошмара. Огненный столб, отмечающий могилу Эда Дипно, стал таким ярким, что на него невозможно было смотреть.

Ральф слышал слабый грохот взрывающихся автомобилей и вспомнил о своей машине, оставленной где-то на обочине. Он решил, что это к лучшему. Слишком он стар, чтобы сидеть за рулем.

Клото: Вы оба в порядке?

Ральф: — Все хорошо, Луиза вытащила меня оттуда. Она спасла мне жизнь.

Лахесис: Да. Мы видели, как она входила. Очень смелый поступок. «К тому же абсолютно непонятный и сбивающий с толку, правильно, мистер Л.? — подумал Ральф. — Вы смотрели и восхищались… Но вряд ли понимаете, как и почему она сделала именно это. Думаю, что для вас и вашего друга идея риска кажется столь же непонятной, как и идея любви».

Впервые Ральф почувствовал жалость к маленьким лысоголовым, осознав определенную иронию их жизни: оба понимают, что Шот-таймеры, чье существование они посланы прерывать, живут наполненной внутренней жизнью, оба не могут постигнуть реальность этой самой жизни, не могут оценить их эмоции или поступки — иногда благородные, иногда глупые, являющиеся следствием испытываемых Шот-таймерами чувств. Мистер К.

И мистер Л.

Изучают заботы Шот-таймеров, словно англичанин, изучающий карты, составленные исследователями эпохи королевы Виктории, исследователями, экспедиции которых в большинстве случаев финансировали эти же самые богатые, но робкие джентльмены. Своими ухоженными мягкими пальчиками филантропы следовали по бумажным рекам, вод которых им никогда не увидеть, и по бумажным джунглям, в зарослях которых им никогда не побывать. Они живут в устрашающей непонятности и замешательстве, выдаваемых за воображение.

Клото и Лахесис запрограммированы с жесткой эффективностью, но они не знают ни наслаждения риском, ни горечи потерь — самое большое их достижение в плане эмоций — страх, что Ральф и Луиза попытаются самостоятельно перехватить любимого химика-исследователя Кровавого Царя и будут прихлопнуты, как мухи. Лысоголовые врачи-коротышки долго живут; но, несмотря на их сверкающую стрекозиную ауру, Ральф подозревал, что это серые жизни. Он смотрел на их гладкие, странно детские лица из надежного рая объятий Луизы и вспомнил, как испугался, столкнувшись с ними впервые. С тех пор он открыл, что страх не выдерживает испытания знакомством, не говоря уже о знании. А теперь они с Луизой располагали и тем, и другим. Клото и Лахесис встревоженно смотрели на Ральфа, а тот вдруг понял, что у него нет ни малейшего желания успокаивать их. Возникшее у них чувство показалось Ральфу вполне закономерным и заслуженным.

Ральф: — Да, она очень храбрая, я ее очень люблю и считаю, что мы будем счастливы до тех пор, пока… Он замолчал, а Луиза пошевелилась в его объятиях. С удивлением и облегчением Ральф понял, что она засыпает.

До каких пор, Ральф?

— Думаю, пока мы принадлежим миру Шот-таймеров, всегда существует «до», и мне представляется это вполне нормальным.

Лахесис: Что ж, кажется, это прощальная речь.

Ральф неожиданно для самого себя улыбнулся, вспомнив «Одинокого бродягу» — радиопередачу, в которой почти каждый эпизод заканчивался подобной фразой в различных вариантах. Он потянулся к Лахесису когда маленький человечек отшатнулся.

Ральф: — Минуточку… Не торопитесь, друзья.

Клото, с долей опасения: Что-то не так?

Ральф: — Вряд ли, но после удара в голову и в ребра, после того как я чуть не сгорел заживо, мне кажется, я имею право знать, что все наконец-то кончилось. Согласны? Ваш мальчик спасен?

Клото, улыбаясь с очевидным облегчением: Да. Разве вы не чувствуете?

Через восемнадцать лет, перед самой своей смертью, мальчик спасет жизнь двоим мужчинам, которые без него погибли бы… А один из тех мужчин не должен умирать, чтобы сохранить баланс между Предопределением и Слепым Случаем.

Луиза: — Хватит об этом. Я хочу знать, можем ли мы вернуться обратно и стать постоянными жителями уровня Шот-таймеров?

Лахесис: Не только можете, Луиза, но и должны. Если вы с Ральфом еще задержитесь хоть немного вверху, то уже не сможете вернуться вниз.

Ральф почувствовал, как Луиза плотнее прижалась к нему:

— Мне это не нравится.

Клото и Лахесис недоумевающе переглянулись — «Как это кому-то может не нравиться находиться вверху?» — спросили их глаза. — Затем они вновь посмотрели на Ральфа и Луизу.

Лахесис: Нам уже действительно пора, но… Ральф: — Подождите.

Они встревоженно уставились на него, пока Ральф медленно закатывал рукав свитера — теперь рука была запачкана высохшей жидкостью, возможно ихором <Ихор (греч.) — кровь богов, также сукровица? злокачественный гной.> рыбы, о чем ему не хотелось вспоминать, — и показывал им белую полоску шрама на предплечье.

— Да перестаньте пугаться, парни: я просто хочу напомнить, что вы дали мне слово. Не забывайте.

Клото с видимым облегчением: Можешь положиться на нас, Ральф. То, что было твоим оружием, теперь является для нас долговым обязательством.