— Тут нет большой тайны, — ответил Питт. — Таким хитрым способом адмирал Сандекер приказывает мне и доктору Ханневеллу после обследования айсберга продолжить работу в Исландии.

Коски какое-то время стоял молча. Он удивленно покачивал головой и все еще делал это, когда доктор Ханневелл ударил кулаком по столу с картами.

— Вот оно, джентльмены! Точное местоположение нашего призрачного корабля плюс-минус несколько миль. — Ханневелл был великолепен. Если он и чувствовал напряженность последних нескольких минут, то никак не показывал этого. Сложив карту, он сунул ее в карман плаща. — Майор Питт, я думаю, нам стоит как можно быстрей отправляться.

— Как скажете, док, — согласился Питт. — Я прогрею мотор и буду готов к вылету через десять минут.

— Хорошо, — кивнул Ханневелл. — Мы сейчас в том районе, где айсберг заметили с патрульного самолета. Согласно моим расчетам, при нынешней скорости дрейфа айсберг должен завтра достичь края Гольфстрима. Если ледовый патруль верно оценил его размеры, айсберг уже тает со скоростью тысячи тонн в час. Войдя в теплые воды Гольфстрима, он не проживет и десяти дней. Единственный вопрос, на который у нас нет ответа, — когда корабль освободится от льда. Возможно, он уже утрачен; но можно надеяться, что он выдержит еще несколько дней.

— Какова, по вашим расчетам, дистанция перелета? — спросил Питт.

— Примерно девяносто миль до айсберга, — ответил Ханневелл.

Коски взглянул на Питта.

— Как только вы подниметесь, я сброшу скорость до одной трети и буду держать курс один-ноль-шесть градусов. Сколько, по-вашему, пройдет времени до нашей встречи?

— Три с половиной часа — столько времени может занять наша работа, — ответил Питт.

Коски задумался.

— Даю вам четыре часа. Через четыре часа я приду к айсбергу за вами.

— Спасибо, коммандер, — сказал Питт. — Поверьте, я искренне благодарен вам за заботу.

Коски поверил.

— Вы уверены, что не стоит ближе подводить «Катавабу» к району ваших поисков? Если у вас что-нибудь произойдет на айсберге или вы просто упадете в море, не уверен, что смогу вовремя добраться до вас. В семи градусной воде человек способен прожить всего двадцать пять минут.

— Нам придется рискнуть. — Питт допил кофе и посмотрел на пустую чашку. — Если один из русских траулеров заметил в воскресенье самолет в далеком от обычных летных маршрутов районе, русские уже могли учуять крысу. Поэтому нам придется последнюю часть пути проделать в вертолете. Мы полетим низко, вне досягаемости радаров, и увидеть нас будет нелегко. К тому же важно время. Мы прилетим к месту нахождения «Новгорода» и улетим оттуда в десять раз быстрей, чем на «Катавабе».

— Ладно, — вздохнул Коски. — Вам виднее. Только постарайтесь вернуться на посадочную платформу… — он помолчал, глядя на часы, — …не позже 10:30. — Он улыбнулся. — Если будете послушными и вернетесь вовремя, вас будет ждать бутылка «Джонни Уокера».

Питт рассмеялся.

— Вот это настоящий побудительный мотив.

— Мне это не нравится! — кричал Ханневелл, стараясь перекрыть гул вертолетного двигателя. — Мы уже должны были что-нибудь увидеть.

Питт посмотрел на часы.

— Учитывая, сколько прошло времени, ничего страшного. В нашем распоряжении еще два часа.

— А нельзя подняться выше? Если удвоить дальность обзора, мы удвоим шансы обнаружить айсберг.

Питт покачал головой.

— Нельзя. Это удвоит и шансы обнаружить нас. Безопасней оставаться на высоте сто пятьдесят футов.

— Мы должны найти его сегодня, — сказал Ханневелл с тревогой на своем лице Купидона. — Завтра может быть слишком поздно для второй попытки.

Он некоторое время изучал разложенные на коленях карты, потом взял бинокль и посмотрел на север, где плыла целая группа айсбергов.

— Видели айсберг, сходный с описанием нашего? — спросил Питт.

— Примерно час назад мы пролетели над подходящим по размерам и конфигурации, но на нем не было красной краски.

Ханневелл в бинокль осмотрел поверхность океана, покрытую сотнями массивных айсбергов. Одни были угловатые, с острыми краями, другие ровные и круглые, словно кто-то в случайном порядке забросал поверхность моря белыми, как бумага, геометрическими телами.

— Мое самолюбие уязвлено, — печально сказал Ханневелл. — Никогда с уроков тригонометрии в школе мои вычисления не оказывались такими неточными.

— Может, ветер переменился и айсберг пошел другим курсом.

— Вряд ли, — ответил Ханневелл. — Масса подводной части айсберга в семь раз превышает массу надводной. Только океанское течение может оказать некоторое воздействие на его курс. По течению айсберг легко движется навстречу ветру в двадцать узлов.