— Какао у нас есть, — с готовностью ответил Коски. Он откинулся на спинку стула и крикнул: — Брейди!

Из камбуза показался стюард в белой куртке. Высокий, худой и со своеобразной походкой, отчетливо говорящей о техасском происхождении.

— Да, сэр. Что прикажете?

— Чашку какао нашему гостю и еще две чашки кофе для лейтенанта Довера и… — Коски замолчал и вопросительно посмотрел за Довера. — Мне кажется, не хватает пилота доктора Ханневелла?

— Он будет через минуту. — На лице Довера застыло несчастное выражение, он словно пытался о чем-то предупредить Коски. — Он хотел проверить, надежно ли закреплен вертолет.

Коски задумчиво посмотрел на Довера, но ни о чем не спросил.

— Давайте, Брейди. И принесите кофейник: я бы выпил еще.

Брейди кивнул и вернулся на камбуз.

Ханневелл сказал:

— Какая роскошь — снова оказаться в четырех надежных стенах. Сидишь в этом дрожащем воздушном змее, и между тобой и стихией только пластиковый пузырь. От этого поседеть можно.

Он провел рукой по остаткам седых волос вокруг лысины и улыбнулся.

Коски поставил чашку. Он не улыбался.

— Не думаю, доктор Ханневелл, что вы понимаете, как близки были к тому, чтобы потерять не только волосы, но и жизнь. Со стороны вашего пилота чистое безумие даже думать о полете в такую погоду.

— Могу заверить вас, сэр, что полет был совершенно необходим, — благожелательно ответил Ханневелл; таким тоном он мог бы читать нотацию школьнику. — Вы, ваш экипаж, ваш корабль должны выполнить жизненно важное задание, и время — самый критический элемент. Нельзя терять ни минуты.

Он достал из нагрудного кармана листок и протянул через стол Коски.

— Пока я объясняю причину нашего появления, прошу вас немедленно установить указанный курс.

Коски взял листок, но читать, что на нем, не стал.

— Прошу прощения, доктор Ханневелл, но я не могу выполнить вашу просьбу. Я получил из штаба только один приказ — принять на борт двух пассажиров. О том, чтобы предоставить вам карт-бланш в управлении моим кораблем, ничего не говорилось.

— Вы не понимаете.

Коски пристально посмотрел поверх чашки на Ханневелла.

— Это, доктор, самое мягкое выражение на сегодня. Каковы ваши полномочия? Что вы здесь делаете?

— Успокойтесь, коммандер. Я не вражеский агент, присланный повредить ваш драгоценный корабль. У меня докторская степень в океанографии, и в настоящее время я работаю в Национальном агентстве подводных и морских работ.

— Не обижайтесь, — спокойно сказал Коски, — но один вопрос остается без ответа.

— Возможно, я смогу объяснить.

Новый голос звучал негромко, но решительно и властно.

Коски подобрался и повернулся к человеку, небрежно привалившемуся к косяку, — человеку высокому и пропорционально сложенному. Загорелое, словно выдубленное лицо, почти суровые черты, проницательные зеленые глаза — все говорило о том, что лучше не становиться у него на пути. Одетый в синий летный мундир, этот человек, внимательный, но отчужденный, снисходительно улыбался Коски.

— А вот и вы, — громко сказал Ханневелл. — Коммандер Коски, позвольте представить вам майора Дирка Питта, директора отдела особых проектов НПМА.

— Питт? — вопросительно повторил Коски. Он посмотрел на Довера и приподнял брови. Тот только пожал плечами; выглядел он так, словно ему неловко. — Случайно не тот Питт, что в прошлом году в Греции покончил с подводной контрабандой?

— Не менее десяти человек внесли в это такую же лепту, — сказал Питт.

— Летчик в океанографическом агентстве, — заметил Довер, — не совсем на своем месте, майор.

Улыбка собрала морщинки вокруг глаз Питта.

— Не более чем моряк, отправившийся на Луну. [3]

— Верно подмечено, — сказал Коски.

Снова появился Брейди и подал кофе и какао. Потом вышел, вернулся, поставил на стол поднос с сэндвичами и опять ушел — теперь окончательно.

Вот тогда Коски по-настоящему забеспокоился.

Ученый из известного правительственного агентства — это нехорошо. Офицер другой службы, участник самых опасных операций — совсем плохо. Но сочетание того и другого — вот они, сидят за его столом и распоряжаются, куда ему вести корабль, — хуже не бывает.