— Я бы на это не надеялся. — Ханневелл говорил не слишком уверенно. — Когда русские увидят, что мы летим на айсберг… они ведь явились сюда не без оружия.

— Я бы очень удивился. На самом деле в распоряжении капитана этой русской субмарины довольно оружия, чтобы в любой миг разнести нас на куски. Но, бьюсь об заклад, он не станет этого делать.

— Что он теряет?

— Ничего. Но станет причиной серьезнейшего международного инцидента. Каждый капитан, стоящий своей зарплаты в рублях, в подобных обстоятельствах был бы уверен, что мы поддерживаем постоянный радиоконтакт со своей базой; мы уже сообщили координаты лодки и готовы при первом же выстреле завопить: убивают! Эта часть Атлантики — наша территория, и капитан это знает. Он слишком далеко от Москвы, чтобы лезть в вышибалы.

— Хорошо, хорошо, — сказал Ханневелл. — Посадите нас. Думаю, лучше получить выстрел, чем еще две минуты просидеть в этом кухонном комбайне.

Питт больше ничего не сказал. Он подвел вертолет к айсбергу и без труда посадил его на ледяную площадку не больше двадцати футов длиной и пятнадцати шириной. Не успели винты замереть, как они с Ханневеллом выпрыгнули из кабины и оказались на безмолвном айсберге, гадая, когда вынырнет русская подводная лодка и что найдут под ледяным саваном, отделяющим их от холодной враждебной воды. Никаких признаков жизни они не видели и не чувствовали. Легкий ледяной ветер касался их щек, но кроме этого не было ничего, совсем ничего.

В полной, напряженной тишине шли минуты. Наконец Питт понял, что готов заговорить. Но его голос оказался напряженным шепотом. «Почему шепотом?» — подумал он.

Ханневелл прощупывал лед в тридцати футах от него; русская подлодка неподвижно лежала на поверхности моря в четверти мили от айсберга. Наконец Питт (его голос по-прежнему звучал словно в тишине кафедрального собора) сумел привлечь внимание Ханневелла.

— Время выходит, док.

Ему все казалось, что его подслушают, хотя русские не могли бы услышать его слова, даже если бы он кричал во всю мочь.

— Я не слепой, — резко ответил Ханневелл. — Сколько еще времени до того, как они сюда доберутся?

— Им надо спустить на воду шлюпку и проплыть четыреста ярдов… минут пятнадцать-двадцать.

— Нельзя терять время, — нетерпеливо сказал Ханневелл.

— Что-нибудь есть?

— Ничего! — ответил Ханневелл. — Корабль, должно быть, вмерз глубже, чем я думал. — Он снова погрузил щуп в лед. — Он здесь, должен быть здесь. Корабль длиной сто двадцать пять футов не может просто исчезнуть.

— Береговая охрана не видела корабль-призрак?

Ханневелл помолчал, поправляя очки.

— Можно обмануть глаза ледового патруля, но не их радары.

Питт придвинулся к открытой дверце вертолета. Он посмотрел на Ханневелла, потом на лодку, а мгновение спустя уже всматривался в бинокль, разглядывая крошечные фигуры, выбиравшиеся из люков низко сидящей в воде субмарины и торопливо бежавшие по залитой водой палубе. Не прошло и трех минут, как была спущена шлюпка на шесть человек и в нее села группа людей с автоматами.

Над волнующейся синей водой разнесся характерный хлопок.

Этот звук заставил Питта решительно изменить собственную оценку времени.

— Они идут. Пятеро или шестеро; точно не скажу.

— Вооружены? — тревожно спросил Ханневелл.

— До зубов.

— Господи, молодой человек! — раздраженно крикнул Ханневелл. — Не стойте просто так и не зевайте! Помогите мне искать корабль.

— Забудьте о нем, — неторопливо ответил Питт. — Через пять минут они будут здесь.

— Пять минут? Вы сказали…

— Я не подумал, что в их шлюпке может быть навесной мотор.

Ханневелл потрясенно взглянул на субмарину.

— Как русские узнали о корабле? Откуда они могли узнать его координаты?

— Ну, это нетрудно, — ответил Питт. — Один из агентов КГБ в Вашингтоне, несомненно, раздобыл отчет береговой охраны о находке, едва ли отнесенный к совершенно секретным, и все их корабли-шпионы и подводные лодки в этом районе Атлантики получили приказ обыскивать ледяные поля. Простое совпадение — неудачное для нас, но счастливое для них, — что мы нашли айсберг одновременно.

— Похоже на игру в мяч, — мрачно сказал Ханневелл. — Только мы продули, а они выиграли. Черт возьми, если бы мы нашли корабль, то могли бы уничтожить его термитными бомбами, чтобы он не попал в руки русских.

— Добычу получает победитель, — сказал Питт. — Весь миллион тонн лучшего, чистейшего подлинного гренландского льда во всем Атлантическом океане.

Ханневелл удивился, но ничего не сказал. Явное равнодушие Питта не вязалось с происходящим.

— Скажите, док, — продолжал Питт. — Какое сегодня число?