Чего он добивается? Да что это я? Совсем отупел. Знамо чего добивается. Ждёт от меня ответной крови, чтобы мясню развязать. Он за себя синих подпишет, те, естественно не откажут, и тогда нам кабздец - это верняк! Молодец! Хороший вариант. Только не прокатит. Я не такой идиот, чтобы без разбора на ножи лезть.... Только бы этот урод Чалый не накосепорил чего...", - истлевший фильтр сигареты обжёг пальцы. Стас подул на ожог и вцепился ими в мочку уха - от боли помогает. От физической. А вот на душе по-прежнему кошки скребутся. Громов прикурил новую сигарету и снова задумался. " Эх, знала бы моя братва, кем мне Стрельцов не так давно приходился. Ведь корешем был.... Вместе криминальную ниву осваивать начинали. Ну, прокололись. С кем не бывает? Да и вообще на ком вина, что этот свидетель, блин, долбанный только в Ваську пальцем ткнул, а Стаса вроде и не видел никогда.... Так ведь пора забыть об этом...", - в уже переполненной пепельнице сдох очередной бычок, а Стас всё смолил и смолил. И сам того, не замечая, уже мысленно с другом своим бывшим общался: " Эх, Васёк, знаю, что с самого того дня, как ты на нары попал, камень за пазухой держишь. Даже на свиданке, которую я потом и кровью, можно сказать выбивал, со мной общаться отказался и грев отшвырнул. Малявку даже помнится, отписал, чтоб не приезжал я больше. Что же с тобой произошло? В какой же момент ты сломался?"

Не было известно Стасу о том, что невзлюбила Васеньку Стрельцова братия тюремная и загнала в самый дальний угол петушатника, где он свой срок до звонка и мотал под кличкой Василиса Прекрасная. Знал бы, тогда всё на свои места встало бы. Бы...

Мысли оборвал телефонный звонок. Стас снял трубку.

– Алло, я слушаю.

– Привет, красавчик, - донёсся из трубки знакомый девичий голосок, от которого мороз по коже продрал.

– Света...

– У тебя хорошая память.

– Не жалуюсь. Чем обязан?

– Просто сегодня у меня свободный вечер, - прозрачно намекнула недавняя знакомая.

Стас намёк понял и уже, позабыв обо всём на свете, прикидывал, чем же заполнить этот самый свободный вечер. Светлана ошарашила его полной неожиданностью.

– Может, в театр сходим, - предложила она.

– С превеликим удовольствием, - машинально подхватил идею Стас.
– Куда за тобой заехать, и во сколько тебе будет удобно?

Девушка назвала адрес и повесила трубку. " Какой театр? Ты что полный идиот?
– протестовал внутренний голос Громова - Здесь пацанов твоих кладут, война вот-вот начнётся, а ты по театрам с тёлкой прошвырнуться вздумал?"

– Заткнись?
– вслух приказал Громов своему внутреннему голосу, и на этой ноте прения с самим собой были закончены. Увы, в жизни так часто случается - рассудок туманится в самый неподходящий для этого момент. А может это и к лучшему?..

В половине восьмого вечера "бэха" Громова плавно подкатила к подъезду старой пятиэтажной "хрущёвке" в Строгановском переулке. Девушка, как это водится у женщин, немного опоздала. Впрочем, театр они тоже не посетили по причине отъезда труппы на гастроли, что стало поводом для шикарного ужина на двоих в фешенебельном ресторане. Романтическая музыка, игристое шампанское, компания с красивой девушкой на время рассеяли сгущающиеся над головой Громова грозовые тучи. Стрелки часов подползли к четверти первого ночи, когда "бэха" Стаса вновь остановилась у знакомого подъезда.

– Может, зайдёшь на чашечку кофе,- ненавязчиво предложила девушка.

Стас не посмел отказать. Всё-таки он надеялся на продолжение романтического вечера.

В одно мгновение Стасу показалось, что в этой малогабаритной двухкомнатной "хрущёвке, обставленной скромной мебелью, он уже когда-то бывал, и чувствовал себя здесь вовсе не гостем.

– Проходи в комнату, а я пока сварю кофе.
– Скинув с себя плащ, девушка исчезла на кухне.

Громов снял верхнюю одежду, разулся и прошёл в комнату, именуемую залом. Примостившись на потертом, но ещё не потерявшем своего шарма кожаном диванчике, принялся за исследование предметов на дамском столике, справа от себя. Больше не из-за любопытства, а для того, чтобы убить время до начала "продолжения романтического вечера", в чём он ни капельки не сомневался. Ничего, что могло бы заинтересовать Стаса, там не было, разве что старая фотография в рамке... Стас взял снимок в руки и поднёс его ближе к глазам. С пожелтевшего от времени глянца лучезарно улыбались в объектив девочки-близняшки в одинаковой школьной форме и белоснежных фартуках с букетиками полевых цветов в руках. Фотография была сделана на фоне облупившегося здания под вывеской: " Средняя школа...", дальнейший текст остался за кадром. Стас бережно вернул снимок на прежнее место.

– Это мы с сестрой.
– Светлана вошла неожиданно и незаметно.- Мы близняшки. Были близняшками.
– Света поставила поднос с кофейным набором на низенький столик перед диваном и с мокрыми нотками в голосе добавила: - Она умерла от рака...

Вдруг, утонув в своих ладошках, она выбежала из комнаты. Через некоторое время из ванной донёсся шум льющейся воды, плохо перекрывающий рыдания. Громов сидел ни живой, ни мёртвый. Вскоре девушка вернулась к гостю. Прежний лёгкий флирт сменился гранитной холодностью.

– Извини, но я хочу остаться одна, - глядя поверх Стаса, сказала она.

– Конечно,... Да... Я всё понимаю.... Всё будет хорошо..., - стремительно одеваясь, нёс какой-то бред, обескураженный столь неожиданной развязкой кавалер. Стас не имел ни малейшего представления о том, как вести себя в подобных ситуациях. Женские слёзы всегда вгоняли его в ступор.

– До встречи, - сухо попрощалась девушка.

– Да, да.... Пока, - уже с лестничного марша бросил Стас.

Мощная иномарка пулей вылетела на проезжую часть.

Глава 9.

Кроль ждал в условленном месте. Провалявшись весь день в отходняке, он даже не удосужился выглянуть в окно. А погода-то испортилась окончательно. Холодный северный ветер нагнал к вечеру целую громаду снеговых туч. Огромные снежные хлопья, подхваченные резкими порывами, кружились в воздухе в диком танце. Температура упала на нулевую отметку.

Наркоман, кутаясь в изношенную "пропитку", буцкал себя по бокам, пританцовывал и дул в озябшие ладошки. Кумар ещё не отпустил. Весь организм колошматила противная мелкая дрожь, нечеловечески мутило и даже пару раз вывернуло наизнанку. Отморозок грязно бранился, костеря своего подельника, опаздывающего уже на добрых полтора часа. Наконец-то в блеклом свете уличного фонаря замаячила знакомая фигура.