Глава 14.

Майор Рамцов сиял не хуже Рождественской Ёлки. Блестяще выполненная по его наводке и, конечно, под его чутким руководством, операция сулила ему повышение в звании плюс массу других благ и поощрений от вышестоящих инстанций. Потери личного состава его мало омрачали. Что ж, это тоже война. А она, как известно, без жертв не обходится. Лавры уже начали сыпаться на голову майора с сегодняшнего утра. На утреннем совещании его лично поблагодарил глава управления полковник Иванько. Крепко пожал руку и рекомендовал и в дальнейшем держать такую рамку. Это немаловажно. Старый хрыч редко рассыпается в благодарностях. Чаще метелит в пух и прах. Короче, начало положено...

Сладкие грёзы безжалостно оборвал телефонный звонок. Рамцов снял трубку и строго официально представился, полагая, что его снова хотят поблагодарить кто-нибудь повыше самого Иванько. Министр, например....Но это был не министр, и Рамцов даже досадно поморщился, услышав знакомый голос.

– Привет, начальник, - весело пропел Стрельцов.- Как ваше настроение?

– Благодарю, Василий. Твоими молитвами.

– Разговор к тебе, начальник. Не уделишь полчасика?

Рамцов взглянул на часы. Приближалось время обеденного перерыва.

– Можно. Подъезжай в управление. Я тебе пропуск закажу.

– Душевное вам спасибо, - с сарказмом поблагодарил Стрельцов.- Но уж лучше на нейтральной территории.

– Лады, - усмехнулся майор.- Где встретимся?

– В парке.

– Хорошо. В половине двенадцатого.

В назначенное время служебная "Волга" Рамцова припарковалась у ворот Парка Культуры и Отдыха в нескольких кварталах от ГУВД. Стрельцов поджидал в своём шикарном "Вольво". Надо повториться, что Василий Стрельцов ни на дух не переносил милицию, но оперативная необходимость, так сказать.... Никуда не денешься. Майор приспустил стекло со своей стороны и натянуто улыбнулся.

– Прошу к нашему шалашу.

Не торгуясь, Стрельцов перебрался в "ментовоз"

– Рад сюрпризу?
– весело гоготнул Василий, поудобнее устраиваясь на заднем сидении.

– Безусловно! Как под метлу!
– не сдержал эмоций майор.

– И я очень рад. Бандитов необходимо истреблять!

– Надо, Вася, надо...

Язвочка пролетела мимо ушей Стрельцова. Собственно, он здесь пор делу. К нему и перешёл.

– Меня интересует нынешнее положение господина Громова, - серьезным голосом проговорил он.
– Проще, где он сейчас?

– А кто его знает, - пожал плечами майор.
– Нет ни среди убитых, ни среди арестованных.

– И дома тоже нет, - продолжил за майора Василий.

– И дома тоже нет, - подтвердил Рамцов.

В принципе, иного Василий и не ожидал услышать. Стас далеко не дурак, чтобы после всего происшедшего сидеть дома и ждать. Конечно, слинял. "Ну, ничего,мысленно обратился он к Громову.
– Долго бегать тебе не придётся... А вообще-то, я готов поиграть с тобой в кошки-мышки. Это даже забавно..."

– Мы его в розыск определили, - прервал мысли Рамцов.
– Разыщем. Никуда не денется.

– Желаю успехов, начальник.
– Битюг взялся за ручку дверцы.
– Вас, верно, скоро с повышением звания поздравлять придётся?

– Всё возможно, - неопределённо ответил майор и сделал ручкой садящемуся в машину Василию.

" Как же поздравить меня приехал, - думал про себя майор Рамцов, глядя на отъезжающую иномарку.- В Рай на чужих санях уехать хочешь, урка грёбаный! Хотя, каждый занимается тем, чем хочет".

– Трогай, Славик, - обратился он к своему немногословному и нелюбопытному водителю.

"Волга" взяла курс на ГУВД.

Глава 15.

Гиви Отарошвилли, шестидесятипятилетний вор в законе, глава грузинской криминальной общины В-ского округа России, больше известный под кличкой Папа, очень многим отличался от нынешних коллег по воровскому цеху. Он был приверженцем старых воровских понятий и до сих пор жил по неписанным воровским законам. Авторитет зарабатывал собственным здоровьем в лагерях, да крытках. Семьёй и образованием никогда обременён не был, валютных счетов в заграничных банках не имел. Скромно, без роскоши ютился в снимаемой на средства общака двухкомнатной "ленинградке", терпеть не мог личную охрану, часто прогуливался в одиночестве по паркам и скверам с любимой тросточкой в руках, и только при особой необходимости садился за руль, верно, свое ровесницы "Победы". Однако, это не мешало ему держать в своих руках воровскую кассу грузинской общины и безжалостно лупить по моськам тех, кто пытался воспользоваться ею в целях личного обогащения. Кроме всего прочего Папа выступал в роли Третейского судьи, разрешая самые трудные конфликты и споры, как внутри самой общины, так и на всесоюзном уровне. Он мог щедро поощрять, заслуживших поощрение, и мог строго наказывать, заслуживших наказание. В целом, Папа занимался тем, чем и подобает заниматься настоящему вору в законе. Следил за порядком в доме. Что же касается родной диаспоры, то к её проблемам Гиви относился особо трепетно, так сказать по зову крови. Здесь он не доверял никому. Во всём разбирался лично.

Вот и "малява", пришедшая с города "Н", требовала его личного вмешательства. "Многоуважаемый Гиви, - говорилось в послании, - с огромным приветом к тебе Джохар. Обращаюсь к тебе, как к Старшему Другу и советчику с просьбой..." Последняя заключалась в разрешении территориального конфликта между грузинской и осетинской сторонами. Такие вещи происходят часто и повсеместно, и почти всегда заканчиваются большой кровью. Папа был сторонником мирного урегулирования возникших вопросов и потому, купив билет на ближайший поезд, ждал его отправления, неспеша перекусывая бутербродами с крепким чаем в вокзальном буфете. И естественно, оставив с носом назойливый хвост охраны.