Наркоманы благополучно добрались до города и разбежались по домам. Засвеченный ствол остался у Рыжего.

Глава 10.

Чалый наседал на сотик бригадира. Остервенело матерясь, едва не сотый раз набирал его номер.

– Ну, давай же, давай, возьми трубку, мать твою!
– слёзно умолял он бригадира.

Но сотовый Громова продолжал выдавать лишь длинные гудки. В любой другой ситуации помощник не проявлял бы такого упорства, но сложилась крайне щекотливая ситуация. От этого звонка зависело будущее всей бригады. Вот дёрнул же чёрт Чалого пооткровенничать с Гошей - одним из своих приближённых. А тот язык за зубами не удержал. Приехали, короче. Требуют ребятишки кровной мести и всё на этом. Баста! Чихали они на запрет бригадного. "Сам решай!
– кричат.
– Ты на что поставлен? Не тяни резину!" Не удержать Чалому взбесившуюся толпу. Вот-вот разнесут они в гневе стены арендованного спортзала... Чалый отбросил телефон и обратился ко всем ныне здравствующим командирам бригады:

– Готовьтесь. Встретимся в оружейке. Храп, ты останься.

Оставшись один на один с Храпом, тихим голосом распорядился:

– Саныч, поезжай к Битюгу и забивай стрелку.

– На пустыре?
– вопросительно взглянул тот.

– Лучше на сотке. Там поспокойнее будет. Давай на десять вечера. Результат сбросишь на пейджер.

Проводив командира, Чалый удалился в тренерскую - маленькую комнатёнку с вделанным в стену бронированным сейфом. Выудив из него бутылку водки, в два приёма опорожнил её. Стало гораздо легче. Следом на маленький столик лёг автомат "Кипарис" с глушителем и две гранаты "Ф-1". Чалый предполагал серьезную бойню. Ни какую-нибудь там "Зарницу". Но в его душе ещё теплилась надежда на отказ Стрельцова от стрелы. Мало ли по каким причинам. Что ж, надежда умирает последней.

Примерно через час запищал пейджер. " Порядок", - поползла строка.

Без четверти девять тачка помощника Громова подрулила к старому ангару, вначале принадлежавшему разорившемуся авиапредприятию, затем переданное химуправлению под склад ядохимикатов и в последствии выкупленному Громовым и переоборудованному под оружейку. Почти что весь личный состав бригады копошился вокруг длинного оцинкованного стола, заваленного оружием, перенесённым сюда из подземного тайника, здесь же под помещением. Оружия было много и разного. От револьвера до гранатомета. Часовой запер за Чалым калитку в воротах. С появлением второго лица группировки в ангаре воцарилась гробовая тишина: ни голосов, ни лязганье металла, лишь проказник ветер трепал, снаружи наполовину оторвавшийся от крыши лист железа.

– В десять на сотке, - чётко объявил правая рука бригадира.

Помещение вновь наполнилось рабочим шумом.

– Стрелу забили! Ха-ха! Гы-гы!
– почище племенного жеребца ржал Стрельцов.Молодцы! Отлично! Ха-ха! Гы-гы! Правило решил мне устроить! Замечательно!..

Огонек, двадцативосьмилетний помощник главаря битюговской банды, в прошлом отмороженный наркоман, ныне законченный алкоголик, принявший вызов от посланца громовских, облегчённо выдохнул. Больше всего на свете опасался он беспокоить своего босса в часы его досуга. А Василий, к тому моменту полностью оправившийся от душевной хандры и последствий незапланированной встречи с Бароном, оттягивался со своими особо приближенными ребятишками, в круг которых, кстати, Огонёк не входил, в одной из частных саун. Огонек застал бригадира под высоким градусом в компании пятерых бандюганов и нескольких пышнозадых шлюшек. Огонёк рассчитывал на худшее, но всё обошлось, даже положенного в таких случаях подзубальника не отхватил.

– Значит, стрелку забили?
– проржавшись, переспросил Стрельцов.

– Ага, сегодня в десять на сотке, - кивнул Огонёк.

– Ну что ж, пусть подъезжают.

– Бригаду поднимать?
– кисло осведомился помощник Стрельцова.

– Ну, чего там, Васёк?

– Чё за базар?
– навострили ушки битюговские кенты из парилки.

– Всё ничтяк, пацаны, гужбан продолжается, - успокоил он их. Плотно закрыв дверь в парилку, откуда кроме гортанных выкриков доносился еще и писк обнажённых шлюх, обратился к Огоньку:

– Не надо никого беспокоить.

– Не понял?
– Огонёк обратил свой мутноватый от изрядного количества принятой водочки взор на Битюга.
– Это как это никого не беспокоить?

– Ты что глухой?
– рассерженным индюком заклокотал Васька.

– Нет, вообще-то,- стушевался Огонёк.

– Тогда пошёл вон отсюда!

На помощника, словно кислоты плеснули, только перегар остался. "Поговорим, злорадно ухмыльнулся он сам себе Стрельцов.
– Вернее поговоришь. Шаху свою пожалел? Дерьма хлебануть захотелось? Хлебнёшь..." Всё складывалось именно так, как и задумывал Василий Стрельцов. Как говорится - по плану. Через несколько часов от бригады Громова - главного и основного конкурента, не должно было остаться и мокрого места.

Чуть позже Стрельцов сделал два телефонных звонка со своего мобильного. Первый - своему пастуху, приставленному проверить слушок о пьянстве Громова в одном из кабаков. И другой...

Глава 11.

– Милиция, дежурная часть!
– привычно отрапортавался на телефонный звонок дежурный по части капитан Сомов.

Его завидное спокойствие постепенно сменялось нервозностью.

– Да какая тебе разница, где находится сейчас начальник?- закипал Сомов. Говори, я доложу!

Кажется, капитана достал этот абонент, ибо он сорвался на крик:

– Я сказал - доложу! Выкладывай, твою мать!

Инкогнито оказался на редкость упёртым и категорически отказывался сообщать очень важную, по его мнению, новость кому-либо, кроме начальника дежурной части.

– Он занят! Да пошёл ты!

– В чём дело, капитан?
– В дверях, попыхивая "Беломором", стоял майор Рамцов.

– Здравия желаю, товарищ майор!
– с телефонной трубкой в руке подпрыгнул Сомов.
– Простите, но придурок какой-то достал просто. Кажется, вам чего-то сообщить хочет.- Капитан протянул майору трубку.