Лизавета вросла в стенку. Дрожит всеми фибрами своей души, усмехнулся про себя Варгин. Совсем девочку запугал.

– Не пугайтесь, я пошутил. Ну, не дрожите так, споткнулся я, потому и хромаю. Ну-ну, - он погладил ее по плечу, - все-все, больше этот нехороший человек шутить не будет. Он будет работать, а вы ему кофе принесете, ладно?

Горничная кивнула головой.

Первым делом Варгин выпил таблетку, а потом на всякий случай промыл ссадину мутной жидкостью Гриолов. Береженого бог бережет. Потом взял бумаги, сел за стол и написал: "Отчет старшего научного сотрудника И.М.Варгина о командировке на планету Санаторий." Подчеркнул два раза название документа и продолжал: "С 4 по 11 октября с.г. я находился на планете Санаторий с целью выяснения общего экономического положения и оценки величины возможных напряжений по системе Мамонова - Жуге. В работе использовался стандартный метод погружения Свифта. В качестве конкретного раздражающего обоснования явилась смерть отдыхающего Ремо Гвалты".

Варгин поставил точку и задумался. В дверь постучали. Вошла горничная, с опаской поглядывая на Варгина. Тот решил загладить свою вину.

– Лизавета, давайте пить кофе. У меня есть отличные баранки.
– Он полез в чемодан.
– Вот, смотрите. С маком, - сказал он, доставая пакет. Ах, принесите еще чашечку.

Когда горничная вернулась, Варгин спросил:

– Хотите, я вам расскажу про Луну?

– Про луну, - повторила Лиза.
– Что это?

– Луна - это планета такая необычная. Необычная, потому что у нее есть обратная сторона. Поверхность у нее шершавая, как язык у кошки. Она светит ночью.

– Кто, кошка?
– засмеялась Лизавета.

– Нет, - улыбнулся Варгин и предложил девушке баранку.

– Понимаете, Лиза, это странная планета. На ней есть океан Бурь, в котором нет никаких бурь, есть море Кризисов, хотя никаких кризисов и в помине нет, есть даже залив Радуг, но никто и никогда не видел радугу на Луне.

– Кто же там живет?
– спросила Лиза.

– Лунатики там живут. Страшные лгуны. Вот они говорят всем, кто ни приедет: хотите, мы вам покажем красивые горы Апеннины или Альпы? И правда, горы у них там есть, но ни снегов на их вершинах, ни прекрасных альпийских лугов нет и в помине. А все это они вам наобещают. И никто не может понять, зачем лунатики врут. Если им сказать, что они врут - начинают обижаться. Особенно у них развито сельское хозяйство. Огромные моря Плодородия. Вот бы Фарбера туда. Лиза, вы помните доктора Фарбера? Долговязый такой...

– С пятого этажа?
– спросила горничная.

– Да, с пятого. Вот где ему раздолье. Никаких проблем с урожаем: хошь пшеницу сей, хошь бобы, результат один. Где он сейчас? Хороший мужик, только странный немного. Да, - Варгин замолчал.

– Не понимаю, - сказала горничная, - шутите вы или нет.

– Я сам уже не понимаю. Видите, какая смешная планета. Но есть у нее и обратная сторона, безжизненная, с гигантскими перепадами температуры. Вся в трещинах, в пыли. На ней не только никого нет, но и не было. Скучная там обстановка, потому что света белого с нее не видно. Ну ничего, не грустите, Лиза, придут и туда лунатики, перепашут все, перероют, счастливая жизнь начнется. Вот тогда возьмете отпуск и всей семьей на Луну, отдыхать, здоровье поправлять.

– Нет у меня семьи, - засмеялась горничная.

– Будет, - успокоил Варгин.

Горничная Лиза встала, поправила передник.

– Ой, мне же еще столько сделать надо. Я пойду, спасибо за чай-кофе.
– Она собрала посуду и вышла.

Варгин вернулся к отчету о командировке. Несколько часов подряд он пытался привести в порядок впечатления, но ничего не получалось. Выходило как-то занудно и неправдоподобно. Чего-то не хватало. Уверенности не хватает, подумал Варгин, вот дрянь и получается. Он смял все написанное и посмотрел на часы - шел двенадцатый час. Варгин набрал номер Кэтрин.

– Алло, - услышал он голос Кэтрин.

– Это я звоню.

В трубке молчание.

– Это я, Варгин.

– Я поняла, - сказала Кэтрин холодным голосом.

Так, опять начинается, подумал Варгин, и спросил:

– Что опять случилось? Ты просила, я звоню.

– Ах, извините, я вас оторвала от важных дел.

– Где ты была?

– У Глоба.

– Ну...

– ...

– Что он тебе наговорил?

– Вы - несчастный шпион. Наконец мне стало ясно, для чего я вам нужна.

– Так, все ясно, - сказал Варгин.
– Сиди дома и никуда не уходи.

– Не смейте ко мне приходить, - закричала Кэтрин.
– Я вас на порог не пущу.

– Только попробуй.
– Варгин положил трубку, быстро собрался и вышел из отеля.

* * *

– Значит, Бычок - это и есть Ремо Гвалта?
– спросил Фарбер.

– Это так же верно, как то, что Карлик и Фарбер - одно и то же лицо. Только Фарбер был нормальным отдыхающим, а Карлик, извиняюсь, дикарь, быдло, грязь, - пояснил Хлыщ.

Фарбер пыхтел как автоклав, переваривая обрушенную на него информацию. Ирония судьбы: оторванные от жизни дикари понимали в событиях, происходящих на Санатории, гораздо больше, чем он, Фарбер, человек, который мог свободно передвигаться, говорить с кем угодно, смотреть, куда захочет. Слепец, подумал Фарбер и сказал:

– Сверху прачечная, снизу синхрофазотрон, а что в ответе получается? Бр-р-р...

– Невесело получается, - подтвердил Корень.

Было уже поздно, но дикари не спали. Не спали оттого, что наконец появилась хоть какая-то надежда. В блоке установилась лихорадочная атмосфера. Корень с трудом сохранял спокойствие. Последние три недели непрерывных издевательств, бессонницы и ожидания вестей измотали и его.