– Больше десяти?
– удивленно переспросил Варгин.
– У-у-у...

– Что, много?

– Много, - соврал Варгин и добавил: - Кстати, а как ты собиралась меня вести в театр?

– У меня с этим проблем нет, - ответила она.

– Это почему же?

– Мне, как правило, приносят билеты.

– Неплохо. Но вернемся к нашим баранам, - предложил Варгин.
– Больше у тебя дома никто не роется?

– Кажется, нет. Ко мне вообще теперь никто не ходит и не звонит.

– Странно, - не заметив намека, сказал Варгин.

– Почему странно? Вы как будто даже расстроились, узнав, что мне ничего не угрожает. Боже, до чего я докатилась! Сама пришла к нему в отель, выгуливаю его тут, в театр чуть не сводила, а у меня, может быть, тетрадки непроверенные. Быстро давайте выкладывайте, что такое "странно", и вообще, что обо всем этом говорит Глоб? Вы ведь говорили с ним.

– Да, мы говорили с ним о твоем брате. Он утверждает, что твой брат был распоследним на Санатории бандитом и врагом всех отдыхающих, которые встали на путь нетривиального прогресса. В общем, у него все гладко получается. Брат твой хранил много такого, что не должно было попасть в руки властей. Наверно, бандиты и рылись у тебя. Потом и со мной невежливо обошлись.

– Чепуха!

– Так говорит министр.

– Министр?
– Кэтрин заколебалась.
– Все равно тут что-то не то.

Ого, подумал Варгин, да это бунт на корабле. В этом тихом болоте послушания настоящие черти водятся.

Кэтрин продолжала:

– Какие враги? Какие бандиты?

– Что же, тебе в Унии не объяснили про врагов нетривиального прогресса? По-твоему, владельцы монополий вот так вот, запросто, пошли на сворачивание производства, отказались от своего жирного куша? Да им глубоко наплевать на охрану окружающей среды!

– Я все понимаю, - сказала Кэтрин.
– Но я не могу себе представить Ремо в роли бандита.

– Ты его плохо знала, - возразил Варгин.

– Да, я его плохо знала, но не настолько, чтобы поверить в эту чушь.

– По-моему, верить в чушь вполне в твоем стиле, - заметил он.

В этот воскресный вечер на улицах было особенно многолюдно. Отдыхающие чинно расхаживали по живописным улицам. На перекрестках работали киоски с минеральной водой. Воздух был наполнен каким-то здоровым ароматом. Так и хотелось сказать: жизнь бьет ключом. Да что там сказать, хотелось петь. Варгину вдруг показалось, что нужно как-то отвлечь спутницу от грустных мыслей. Он сказал:

– Кэтрин, не надо так расстраиваться, бывает и не такое. Ну, брат бандит, ты же здесь ни при чем.

– Дело не в этом, - возразила Кэтрин.
– Ведь в пакете ничего такого бандитского не было.

– Вроде не было, - подтвердил Варгин.

– Тогда преступники должны продолжить свою охоту...

– Логично.

– Ну, а где она, охота, где стрельба, шантаж, похищения? Нет, мы гуляем, будто ничего не произошло.

Варгина приятно удивила ясность ее мышления.

– Накаркаешь, Жаркомба.

Кэтрин улыбнулась. Они прошли молча еще немного, и вдруг Кэтрин резко остановилась, будто что-то вспомнила:

– Дальше мы не пойдем. Остановите такси.

Варгин, ничего не понимая, выполнил ее просьбу. Когда они сели в машину, Кэтрин сказала водителю:

– Отель "Улыбка Фибоначчи".

– Как будто у нас есть другой отель, - огрызнулся таксист.

У отеля Варгина высадили.

– Идите отдыхайте, - посоветовала Кэтрин.
– Позвоните мне сегодня вечером. Я все объясню.

Варгин безвольно заковылял в отель. Что-то неприятно щелкало в бедре. Ну и развалина, подумал он. Вот и в виске какое-то шебуршение началось.

На этаже его окликнул приятный женский голос.

– Мистер Варгин, это вы?

– Да, Лиза, это я.

Горничная покачала головой.

– Что с вами произошло?

Варгин махнул рукой.

– Эх, Лизавета. Советовали мне, предупреждали меня, не летай, Варгин, по ночам. Так нет, старый балбес, размахался крылами, словно летучая мышь, а зрение не то, что раньше. Ах, Лизавета, разве удержишься!

Горничная от страха прижалась к стене.

– Уберешь шасси, взмоешь над проводами, душой отдыхаешь. Сверху все видно как-то лучше. Не то, чтобы разборчивее, нет, даже наоборот, детали смазываются, одни пятна остаются. Так и воспринимаешь жизнь пятнами разноцветными: зеленое пятно - трава, синее - вода, серое - человек. Форсаж включишь - все вообще перемешалось, одна планета несется как сумасшедшая. От ветра глаз не раскрыть. Так и летишь с закрытыми глазами. Бац об дерево. Фейерверк новогодний. Лиза, вы любите Новый год?