В низине дом ютится, у оврага

Там в кружках пенилась густая влага,

Там собирались парни отдохнуть,

И старики туда знавали путь.

Здесь разговор вели неторопливо

Вокруг вестей еще старей, чем пиво.

Воображенье живо и наглядно

Рисует прелесть горницы нарядной:

Отмыты добела, сияют стены,

И пол песком посыпан неизменно,

Часы, резной оправою кичась,

Мелодию играют каждый час;

Сундук лишь днем вместилище для платья,

А ночью служит жесткою кроватью;

Картинки всем известны назубок:

Двенадцать правил и игра в гусек;

Трещит очаг, когда зима жестока,

А летом пук цветов ласкает око;

От чашек черепки - живой укор

К каминной полке привлекают взор.

Великолепье оказалось бренно

Утратили былую славу стены.

И темен дом стоит, и пуст, и нем

И не порадует людей ничем.

Сюда крестьянин не стремится боле,

Чтоб песни петь, закончив труд на поле.

Здесь пахарь и цирюльник не болтают,

И песен дровосек не распевает,

Кузнец с лица не утирает пыли,

Расправив плечи, не внимает были,

И сам хозяин в доме не хлопочет

И с шумными гостями не хохочет,

И скромная девица нежной губкой

Уж не целует кругового кубка.

Пусть осмеет богач, презрит гордец

Простые радости простых сердец

Как мне мила крестьян любая шалость,

Пред ней весь пышный блеск искусства - малость!

К стихии игр, рожденных естеством,

К их безыскусности мой дух влеком.

Нам сердце веселит игра такая,

Границ не зная и не докучая.

А мишура полночных маскарадов

С распутной прихотливостью нарядов,

Не утолив и доли вожделений,

Становится источником мучений.

И, утонченных нег вкушая сладость,

Душа скорбит: "Ужели это радость?"

О, зрите, государственные мужи,

Ведь истине не чужд ваш ум досужий,

О, зрите днесь богатых процветанье

И бедняков несчастных прозябанье!

Пусть отличит рассудок ваш надменный

Страну богатства от страны блаженной.

Гордыня грузит златом корабли,

Безумье ждет их у родной земли.

Растут у алчных сверх желанья клады,

Английских богачей плодится стадо.

Сочтем барыш. Богатство - лишь названье,

Не стало больше наше достоянье.

Сочтем потери. Отбирает знать

Надел, который многих мог питать,

Для парка и ухоженных озер,

Для многоконных выездов и свор;

Вельможи платье, роскошью блистая,

Украло половину урожая;

Дворец вельможи гонит бедняка,

На хижины взирая свысока;

Обильем поражает пышный пир

Любую прихоть исполняет мир.

Земля забавам отдана - и вот

В бесплодной роскоши заката ждет.

Прелестница, еще в летах младых,

Уверенная в силе чар своих,

Пренебрегает красотой наряда

Чтоб всех пленять, уловок ей не надо,

Но, чар лишившись, ибо чары бренны,

И видя воздыхателей измены,

Сиять стремится, не лишась надежд,

В блистательном бессилии одежд.

Так и земля, где роскошь воцарилась,

Не сразу чар естественных лишилась,

Но, торопя закат, распад лелея,

Дворцы воздвиглись и взросли аллеи,

И, голодом губительным гоним,

Расстался бедный люд с жильем своим,

И, зря, как горе губит бедноту,

Страна цветет - могильный холм в цвету.

Но где найти пристанище несчастным,

Погубленным вельможей своевластным?

Могла когда-то на земле общинной

Хоть скудную траву найти скотина,

А ныне вольный выгон огорожен

И чадами богатства уничтожен.

Куда деваться? В города идти?

Но что несчастных ждет на сем пути?

Глядеть на злато, не вступая в долю,

На люд, попавший в горькую неволю,

На мириады странных ухищрений,

Что тешат знатных в час увеселений,

На блеск забав пустых и изощренных,

Что зиждится на горе разоренных?