Повадка грубая передается.

Здесь дружбы и любви благие стрелы

Души не могут ранить загрубелой.

Суровым доблестям приют дала,

Как и орлам, высокая скала.

А нравам мягким, по природе склонным

К отрадам жизни боле утонченным,

Что взяли за привычку без труда

Развеивать печали без следа,

Здесь места нет - и мчатся прочь от бури

Порхать на лоне ласковой лазури.

Так устремлюсь туда, где мягче нравы

Вот Франции долины и дубравы.

О светлый край, веселый и привольный,

Довольный всеми, сам собой довольный!

Я на себе твои изведал чары,

Свища на флейте у брегов Луары.

Чредой стояли вязы у реки;

Свежи, от волн летели ветерки.

Как ни старался я, свирели глас

Звучал не в лад, расстраивая пляс.

Но все нехитрым песенкам дивились

И, про жару забывши, веселились.

Здесь издавна старушка и девица

Умели и любили веселиться;

И старец, танцам отдавая дань,

И в шестьдесят резвился, словно лань.

Бездумие - для Франции кумир,

И, праздно занят, ненадежен мир

Молву он удостоил пьедестала,

Поскольку честь основой нравов стала.

Снискать хвалу заслугой настоящей

Иль даже славой мнимой, преходящей

Здесь в этом видят честь. По всей стране

Летит она, как рыцарь на коне,

К дворцам, к селеньям, к ратным станам едет

И вот уж каждый похвалою бредит;

Все угождают, ищут угожденья,

За все даянья ждут вознагражденья,

Пока блаженства мнимого обличье

Не придает им внешнего величья.

Ужели путь сей легкий - не беспутство?

Умы подтачивает безрассудство,

Ведь к похвалам столь сильное пристрастье

Лишает мысль ее законной власти.

И, ослабев, душа отрады ждет

Лишь от других и к ним безвольно льнет.

Здесь хвастовство в венце цветистых слов

Алкает пошлой похвалы глупцов,

Тщеславье не скрывает сути мелкой,

Украсив платье медною отделкой.

Здесь нищенство выманивает злато,

Чтоб раз в году устроить пир богатый.

В плену у моды прихотливый ум,

И самохвальства не смолкает шум.

Но вдаль мечта летит, в предел иной

Голландия лежит передо мной.

Вот терпеливые ее сыны

Глядят на мощный ход морской волны

И, сдерживая бездны произвол,

Возводят величавый долгий мол.

И, словно под рукой усердной дом,

Встает скрепленный прочно волнолом

И тянет длани в океанский зев,

Прибрежной полосою завладев.

И, каменной громадой обуздан,

Земные чуда видит океан

Цветущий дол, медлительный канал,

Брег в купах ветел, парус и причал,

Толпу торгующих, поля, сады

Работы человеческой плоды.

Но к почве, отвоеванной у вод,

С чрезмерным трудолюбьем льнет народ;

Здесь бурной предприимчивости пыл

Корыстолюбие в умах взрастил.

Здесь в благах изобилья нет нехватки

И беды от богатства в предостатке.

Довольство в людях утончает чувства,

Родит изысканность, плодит искусства,

Все это видимость: коль вглубь взглянуть,

Ум различит убийственную суть

Все лишь обман, все алчности дела;

Свобода здесь и та на торг пошла.

Ей места нет, где всеми правит злато:

Бедняк продаст, а купит лишь богатый.

Страна рабов, тиранов самовластных,

Позорная могила для несчастных,

К покорности привыкших без укора,

Как к бурям безучастные озера.

Здесь ныне смелость и бесстрашье редки,

Меж тем просты и вольны были предки:

Война в груди, свободой лоб увит

Сколь непохож на них сегодня бритт!

Британия! Услышав этот звук,

Мой дух летит на твой цветущий луг,

К полянам, что долин аркадских краше,

К озерам чистым, чьи глубоки чаши.

Там сладостны и мягки дуновенья,

Напевно струй чуть слышное теченье,

Умеренность и тишина во всем,