– Гм, – сказал Илларион. «Вот беда, – подумал он. – Что же это, я теперь так и буду разговаривать одними междометиями?» Впрочем, в данном случае его вины здесь не было: госпожа полковница, хоть и была женщиной милой и даже умной, никак не могла избавиться от привычки задавать ненужные вопросы. – Да как сказать, – неопределенно добавил он.

– Ох уж эти мне вечные секреты! – воскликнула жена Мещерякова. – А моего полковника нет дома. Полчаса назад звонил, сказал, что задерживается…

– Спасибо, – быстро сказал Илларион, но отключиться не успел.

– А как там моя машина? – спросила госпожа полковница. – Ты ее бережешь?

– А как же! – бодро сказал Забродов, испытывая приступ раскаяния. – Как зеницу ока!

– Что-то у нее звук изменился, – сказала Мещерякова.

«Вот это слух, – поразился Илларион. – Вернусь – взорву музыкальную школу.»

– Какой звук? – очень натурально удивился он. – А, этот! Да это тут какой-то сумасшедший на самосвале все время пытается меня обогнать.

– Ты с ума сошел! – испугалась она. – Немедленно положи телефон и смотри на дорогу!

– Слушаю и повинуюсь, – сказал Илларион, но она не услышала, потому что уже положила трубку.

«Вот это и есть ложь во спасение», – с некоторым смущением подумал Илларион, набирая номер Мещерякова. Джип, в последний раз возмущенно рыкнув двигателем, вскарабкался на асфальт и плавно покатился к шоссе. Мещеряков поднял трубку.

– Ты на работе? – спросил Илларион.

– Это ты, Забродов? Что за дикий вопрос? Ты же звонишь по моему служебному номеру.

– Черт, извини, запутался совсем. Ты сильно занят?

– Очень, – сказал полковник. – Сижу, курю, грызу ногти и жду твоего звонка.

– Ну, полковник, – удивленно протянул Илларион. – Неужели больше делать нечего?

– Есть чего, – признался Мещеряков. – Доклад надо готовить для завтрашнего совещания. О повышении, усилении и дополнительных мерах.

– Тогда ясно, почему ты ногти грызешь, – сочувственно сказал Илларион. – Я бы на твоем месте локти кусал. Ты не мог бы ненадолго оторваться от своего важного занятия и раздобыть мне адрес Сивцова? Ну, того, который на красном джипе.

– Это который у Званцева?.. Думаю, что могу. Позвони через полчасика..

– Нет, полковник, так не пойдет, – сказал Илларион. – Я тут подержу трубочку возле уха, а ты действуй, пожалуйста, побыстрее. Потом догрызешь свои ногти.

– Ах, даже так? – разом посерьезневшим голосом сказал Мещеряков. – А ты не разоришься на услугах связи?

– Плачу не я, – утешил его Илларион. – Кончай болтать, полковник, ищи адрес.

– Да я уже ищу, – огрызнулся Мещеряков. – Не языком же я его ищу, в самом-то деле… Так кто за тебя платит?

– Уже никто, – сказал Илларион. – Увы.

– Черт возьми, Илларион, – с горечью сказал полковник. – Иногда мне хочется загнать тебя в бутылку и запечатать горлышко. А бутылку выбросить в Красное море, а еще лучше – в Тихий океан.

– Не в бутылку, – сказал Илларион, – а в цистерну. Желательно с коньяком. Тогда хоть в Марианскую впадину. Ты адрес ищешь?

– Ищу… У тебя губа не дура. Я бы тоже посидел на дне океана в цистерне с коньяком. Лет на сто хватило бы, как думаешь?

– Тебя или коньяка?

– Меня хватило бы и на триста… Погоди, тут чертовщина какая-то… Не отключайся.

В трубке раздался стук – видимо, полковник положил ее на стол, чтобы позвонить по другому телефону.

Илларион слышал, как он что-то неразборчиво говорит в этот другой телефон, постепенно повышая голос – видимо, что-то у него там не заладилось. К тому времени как Забродов вывел джип на шоссе, полковник уже орал во все горло:

– Что значит нет доступа?! Вы мне это бросьте, товарищ майор!!! Вы думаете, что говорите?! Я вам что – телефонный хулиган? Вчера у меня был доступ, а сегодня нет… Сам знаю, что виноваты! Да, вы лично! В лейтенанты захотелось?! Да… Повторите еще раз, я не успел записать пароль… Спасибо. И наведите порядок в своем хозяйстве, черт бы вас подрал!

Да, подумал Илларион, Зевс. Вот теперь самое время рассказать ему про машину и умереть на месте от акустического удара. Или, как минимум, оглохнуть и всю жизнь ходить, одной рукой держась за стенку, а другой придерживая слуховой аппарат.

Выехав на шоссе, Илларион остановил машину и выкурил последнюю сигарету. Здесь, в поле, были видны звезды, но полыхавшее впереди зарево забивало их даже тут.

– Уф, – сказал Мещеряков в трубку. – Слыхал?

– Нет, – нагло соврал Илларион, – не слыхал.