– А почему по сотовому не отвечает? – подозрительно спросил Званцев.

– Так я же вам объясняю, – затараторил Василек. – Он ведь почему матерится? Он, когда в последний раз заглох, из машины вылез, трубка из кармана выпала, а он возьми и наступи… Так ругается, что хоть святых выноси.

– Черт знает что, – проворчал Званцев. – Ладно, тогда слушай ты. Только учти, дело ответственное, опасное…

– Если вы мне не доверяете, Андрей Игоревич, – обиженно произнес Василек, – можете дождаться Сивцова. Я скажу ему, чтобы перезвонил вам, когда поднимется.

– Ты еще слезу пусти, – посоветовал Званцев. – Я тебя просто предупреждаю: если с мальчишкой случится, как с деньгами, я тебе ноги повыдергиваю. Понял?

– Понял, – кислым голосом сказал Василек. Он явно был в немилости из-за каких-то денег, и Иллариону стало интересно: что это за деньги такие?

– Сделаете так, – продолжал Званцев. – Пусть Санек позвонит его папаше и даст им поговорить. Это его успокоит на какое-то время. Потом от пацана надо будет избавиться.

– Отпустить? – уточнил Василек.

«Дурак», – подумал Забродов.

– Дурак, – озвучил его мысль Званцев. – Передашь Сивцову, что я сказал, он разберется. Когда закончите, пусть позвонит мне домой – в агентстве я сегодня уже не появлюсь. Только не дергайте меня по мелочам, я занят. Будут вопросы – звоните Оле.

Забродов поднял брови. У него была масса вопросов к одной Оле. Может быть, это как раз та?

Разговор закончился. Илларион положил трубку и вернулся в гостиную. Мальчишка по-прежнему держал Василька на мушке. У него, похоже, затекли руки – пистолет был тяжеловат для подростка даже без обоймы, – и он вышел из положения, усевшись на стул задом наперед и положив предплечья на спинку.

– Как я его? – сказал Василек, кивая на телефон.

Илларион развеселился: еще немного, и этот молодчик потребует себе именные часы за помощь в обезвреживании опасного преступника!

– Нормально, – небрежно сказал он. – Лет пять потренируешься, и из тебя выйдет первостатейная проститутка.

Он спохватился – все-таки здесь был ребенок.

Но ребенок цвел, как майская роза, и явно наслаждался приключением.

– Что ж, Василек, – сказал Илларион, – я тебя слушаю.

Василек рассказал все, что знал.

Знал он, увы, немного, и Илларион так и не получил от него ответов на свои вопросы: за что был убит Балашихин, какое отношение ко всему этому имела Оля (это все-таки оказалась именно та Оля, а не какая-нибудь другая) и при чем здесь какой-то следователь прокуратуры со своим сыном и долларами. Он с легким отвращением смотрел на Василька: этот слизняк действовал, даже не задумываясь о том, что происходит, и не испытывал никакого интереса к последствиям своих действий, вполне довольный получаемой платой и уверенный, что за Званцевым он как за каменной стеной.

– Давай, – сказал он, – звони своей Оле. – Надо заманить ее сюда.

– Она ничего не скажет, – заупрямился Василек. – Она знаете, какая… Камешек, а не баба. Ходит за Званцевым, как овчарка.

Илларион поморщился: Василек нечаянно угодил в больное место. С тех пор как Забродов узнал, что Оля его подставила, его не оставляло неприятное ощущение, что он переспал с животным – пожалуй, не с овчаркой все-таки, а, например, с гиеной. Илларион с большой прохладцей относился к платному сексу, а это был даже не платный секс, а вообще черт знает что.

– Ничего, – сказал Илларион, – скажет. Мы на нее Юрку натравим.., да, Юрка? Кстати, отдай-ка пистолет.

– Ну-у-у… – затянул было Лопатин-младший, но, взглянув на Иллариона, вздохнул и слез со стула.

Василек тоже вздохнул, не скрывая облегчения. Услышав этот вздох, маленький негодяй резко вскинул пистолет, почти коснувшись стволом носа Василька, и спустил курок. Василек шарахнулся, закрываясь руками, зацепился ногой за ножку кресла и с грохотом упал на пол. Соседи опять застучали по трубе.

– Перестань хулиганить, – строго сказал Илларион и отобрал у мальчишки пистолет.

Со щелчком загнав на место обойму, он положил пистолет в карман. Василек, лежа на полу, наблюдал за его манипуляциями широко распахнутыми безумными глазами.

– Не тяни! – приказал ему Илларион. – Звони Оле!

Василек еще немного полежал, приходя в себя, потом неловко поднялся и позвонил в офис. Разговор с Олей получился даже лучше, чем беседа со Званцевым – видимо, Василек уже набрался опыта и испытывал к Иллариону благодарность за то, что тот отобрал оружие у малолетнего бандита.