Через полчаса Васиф положил перед начальником и анкету и автобиографию. Тот долго жевал губами, перекатывая за щекой кругляшок монпансье.

– Так... Высшее образование - да... Награды - да... Ученая степень нет. Нет. Нет. Нет... Одни "да-нет"... Почему я должен верить тебе на слово? А кто знает, имеешь ли ты высшее образование? Или эти награды? Вот принесешь диплом... А пока только рабочим. Ясно?

У Васифа набрякли кулаки. На лопатках взмокла рубашка. "Надо сдержаться. Надо... Он в чем-то прав. Я не могу, не должен уйти отсюда ни с чем". Медленней, тише стучит в углу старенький "ундервуд". Девушка с нервным лицом кусает губы. Вот-вот бросится на защиту.

– Хорошо. Оформляйте рабочим. Но мне показалось, что и с рабочим надо говорить по-человечески. Что вы узнаете обо мне по этой анкете?

– О, ты, кажется, начинаешь учить меня? Не советую. Да откуда ты вообще взялся, демагог такой? Откуда родом?

Зазвонил телефон. Махмудов что-то буркнул в трубку, но через секунду голос его переливчато зазвучал всеми оттенками почтения. Он даже вскочил с кресла и продолжал разговор по телефону стоя.

Васиф, забывшись, забарабанил пальцами по столу. Даже сесть не предложил "начальничек". Поделом тебе. Говорил же Балахан... Один звонок, несколько деловых слов - и не надо было бы стоять перед этим чванливым чинушей, терпеть его хамство.

Махмудов в последний раз улыбнулся в трубку и осторожно положил ее на рычаг. "Ты еще здесь?" - спросили его холодные глаза.

– Значит, вам некогда говорить со мной? Хорошо. Я пойду к управляющему. Может, он...

– Он скажет то же, что и я, - почти весело отрезал Махмудов и заложил за щеку прозрачное монпансье.

В дверях его догнала девушка-замерщица.

– Успокойтесь. Этот Махмудов совсем зарвался. Правильно вы с ним, правильно.

Васиф прошел мимо, ничего не ответив.

Кабинет управляющего промыслом он нашел быстро. Стремительно проскочил мимо секретаря и распахнул дверь. У окна стоял высокий, наголо выбритый пожилой мужчина. Темные проницательные глаза под густыми выгоревшими бровями. Под тенниской острые худые плечи, а впадины под ключицами такие глубокие, что кажется, налей воду - не прольется.

Это и был сам управляющий Амир Амирзаде. С неожиданной легкостью обернулся он на шаги Васифа, пошел навстречу. Надо было толково рассказать все, объяснить цель своего прихода, но вместо этого у Васифа вырвалось злым упреком:

– Где вы нашли такого начальника кадров? Кто ему позволил так...

Он не успел договорить, как почти следом ворвался Махмудов. Васиф понимал: нельзя спускать тормоза, надо поспокойней. Но уже не мог.

– Вот он... Явился. Опередить меня торопится!

Амирзаде поморщился:

– Не кричите, не на базар пришли!

– Да что вы меня учите, как мальчишку?!
– снова сорвался Васиф.
– Сам знаю, куда пришел!

– Замолчите!
– Амирзаде шлепнул рукой по столу, звякнул стакан с карандашами.

– А-а-а, и вы... Видно, стоите друг друга! Начальнички!..

– Что? Сейчас же покиньте кабинет!

Васиф швырнул на стол анкету с автобиографией и вышел, хлопнув дверью...

Махмудов налил воды из графина, подвинул стакан к Амирзаде.

– Успокойся, дорогой. Теперь сам видишь, что мне приходится терпеть. Таких типов не только близко подпускать нельзя, судить надо! Я этого так не оставлю.

Амирзаде махнул рукой на дверь, опустился в кресло. На скуластом обветренном лице его выступили красные пятна.

Через полчаса Махмудов вернулся и положил перед начальником каллиграфически исписанный листок. Амирзаде быстро пробежал глазами ровные строчки. "... Васиф Гасанзаде... начальника отдела кадров Махмудова публично... управляющего промыслом Амирзаде... должен понести ответственность за хулиганскую выходку..."

– Слушай.
– Амирзаде поднял на Махмудова усталые, уже спокойные глаза.
– А может, не стоит?

– Нет. Таких надо учить, чтоб на всю жизнь запомнил.

– Сумасшедший какой-то. Кто он? Откуда? Почему такой взвинченный? Ты говорил с ним?

Махмудов развел руками, с видом мученика поднял глаза к потолку.

– Разве он дал мне слово сказать? Наседал, как бешеный пес. Нет, нет. Я этого так не оставлю. Пусть отсидит недели две... Это тоже метод воспитания. Сейчас я дам машинистке. Пусть напечатает в трех экземплярах. И ты, Амир Расулович, пожалуйста, подпиши. Нечего с такими церемониться. Не зря говорят: доброта хуже воровства. Вот тебе на голову и садятся...

Управляющий промолчал. Сбычившись, Махмудов пошел к двери.