Юля вспомнила, каким путем дневник оказался в "Лотосе" и вдруг замерла: перед глазами пронеслась мгновенная картинка из воспоминаний Евгения: Никлас Ананич, "скользкий человек" даже по весьма деликатному определению... Боже, да ведь это в его руках побывал дневник перед тем, как попасть к Сэму!!

Так что же, выходит, записи банально подделаны? И она столько времени бьется над ними как дура, пытаясь связать то, что в принципе связать невозможно?! Какая низость... Но зачем?! Неужели только для того, чтобы убить в Сэме доверие к друзьям? Сделать его одиноким, ненавидящим всех и вся... Или это был просто эксперимент "на этику": поверит Сэм клевете или нет? смогут друзья помочь ему или не смогут?.. В общем, подсунуть подопытным мышам лабиринт с колючками - пускай выбираются, не жалко, если и сдохнут!

...Юле вдруг очень захотелось, чтобы Ананич оказался где-нибудь поблизости. Ох, она бы объяснила ему правила хорошего тона, навсегда запомнил бы... если бы жив остался! Однако достать Ананича немедленно возможности не было, и Юля постепенно успокоилась. А успокоившись, твердо решила: дождется Сэма. Он должен выслушать ее, должен понять, что был обманут!

Сэм вернулся раньше, чем обычно: наверное, Дэн отпустил его, как только появилась возможность.

Поначалу он не удивился и не рассердился, увидев Юлю у себя в комнате - даже попытался сказать что-то шутливое по поводу хорошей ауры своего жилья. И вдруг увидел на столе открытый тонечкин дневник!

...На какой-то миг Юля перепугалась: ей показалось, что Сэм просто убьет ее, не дав сказать ни слова. Однако он быстро взял себя в руки и только произнес сдавленным голосом:

– Какого черта... Что вы тут позволяете себе?!

По тому, как это было сказано, Юля поняла, что проиграла: Сэм не поверит ее словам, дневник для него - вещь священная и сомнениям не подлежит! Однако она все-таки попыталась:

– Послушай меня, Сэм! Только спокойно... Понимаешь, то, что написано в этой тетради... Это все вранье! Это не тонечкин дневник, это не может быть тонечкин дневник!

– Ну, да, - криво усмехнулся Сэм.
– Теперь вы все будете оправдываться. Сначала выгнали ее, а теперь совесть заговорила... Поздно!

– Ты дурак, Сэм, - сказала Юля, внезапно успокоившись.
– Лично меня в то время здесь вообще не было! Так в чем же мне оправдываться?

Это было логично, Сэм вынужден был это признать. Но вот так вот сразу расстаться с тем, что уже вошло в душу - пусть это был смертельный яд! невозможно. А Юля продолжала:

– Конечно, ты лучше меня знаешь Тонечку. Но я с ней тоже не по переписке знакома! И я не могу поверить, что это ее дневник, настолько это с ней не гармонирует!

– Ну, "не гармонирует" - это твое личное мнение. Ты можешь говорить только за себя. То, что касается тебя непосредственно, описано точно?

Юля с досадой мотнула головой: Сэм без труда загнал ее в ловушку! Фактография в последней части дневника была вполне верной, а скверный стиль всегда можно отнести на счет расстроенных чувств. Впрочем, нет... Были неточности и в "голых фактах"!

– Ты ведь помнишь, - начала она, стараясь говорить убедительно, хотя "отталкивающая" эманация Сэма очень мешала, - помнишь, я рассказывала историю с несчастной влюбленной, да? Ну, когда я изменила тонечкино предсказание, - Сэм кивнул, ожидая продолжения, и Юля заторопилась: - Так об этом в дневнике нет ни слова! Этого не может быть...

Сэм презрительно пожал плечами:

– Ну, значит это для нее было не важно! Тоже мне, великое событие... И вообще, - отмахнулся он, - ты можешь говорить что угодно, но я точно знаю, что это тонечкин дневник, я его видел тысячу раз, еще пока Тонечка была здесь!

– Ты идиот, Сэм!
– Юля сердито хлопнула тетрадью на стол святотатственный жест, от которого Сэм весь вздрогнул.
– Ты просто... я не знаю! Неужели можно поверить в такое? Вот так сразу? Признать своих друзей подлецами? Дэн внушением заставил Тонечку уйти! Лиза - это Лиза-то, которая всех всегда утешает!
– убеждала ее, что она некрасива... Юрген пытался воспользоваться ее даром предсказания - и какой ценой... Ведь бред же натуральный! Неужели ты можешь в это поверить?!

– Тонечке я верю больше, чем всем остальным вместе взятым, - тихо, но упрямо сказал Сэм.
– И это ее дневник! И скажу тебе, что общение с сотрудником СБ не прошло для тебя даром. Если я еще раз увижу тебя в моей комнате...

– Не увидишь!

Юля хлопнула дверью, так что из комнаты послышался звон чего-то упавшего и сердитый возглас Сэма... Ничего, пусть лучше злится, чем страдает!

И она почти бегом кинулась в поселок звонить Евгению: дневник подделан! Что бы ни говорил Сэм, она знала: Тонечка не могла не написать об измененном предсказании. И не могла опуститься до непрерывного нытья и жалоб! И из общины ее никто не выгонял...

Юля была в тревоге: ведь подделка личных бумаг - штука сложная, просто так не делается! Задумано что-то на редкость мерзкое - против Сэма или даже против всего "Лотоса"...

...После звонка Юли Евгений долго не мог найти себе места. Да что же это происходит?! Конечно, зная Ананича, он ожидал обнаружить какую-нибудь пакость, но чтобы такое...

"Теперь ясно, почему он так странно держался при встрече!
– подумал Евгений, вспоминая свой разговор с Ананичем.
– И особенно обидно, что он провел меня как мальчишку: ему требовалось всего-то навсего формальное разрешение на посылку в "Лотос", просьба о посещении была лишь отвлекающим маневром... И я сам, как дурак, предложил ему... То-то он сразу заторопился!.."