– Всем-то вы недовольны!
– вдруг рассердился Сырцов и, подбирая по пути выброшенные насытившимися туристами банки-склянки, пошел устанавливать подручные мишени.

– А красиво на концерте Малинина!
– зная эстетические пристрастия Сырцова выкрикнул ему в спину неугомонный старикан.

Сырцов не отвечал: ставил шеренгу из консервных банок, пустых и битых бутылок, рваных пакетов, камней и комков глины. Поставил, отошел метров на пять, полюбовался, а затем бойко зашагал, отмеривая дистанцию. Пройдя тридцать шагов (Смирнов считал), остановился и саркастически заявил:

– А теперь смотрите, что бывает в бане и на концерте Малинина.

Не привык к звукам очереди "Узи" Смирнов. Вроде кто-то на большой швейной машинке застрочил. Швейная она-то швейная, но банки подлетали, позвякивая, бутылки с треском разваливались, камни и комья взрывались подобно шрапнели.

– Молодец, - похвалил он скромно приблизившегося Сырцова.

– А, машинка?
– насмешливо спросил Сырцов.

– Сейчас узнаю, - ответил Смирнов и двинул устанавливать свою шеренгу.

Ему больше нравились камни и комья глины: малоприметные по сравнению с поделками рук человеческих, они были идеальной мишенью - в них трудно попасть. Отковылял на положенное, откинул палку...

– Мне уж показалось, что вы в городки собрались играть, неутерпел, укусил Сырцов.
– А вы в городки как играли, Александр Иванович?

– Так же как стрелял, - сообщил Смирнов и поднял "Узи". Очередь засадил на весь рожок, трижды пройдясь по шеренге и превратив камни и комья в повисшую ненадолго пыль.

– А вы хорошо в городки играли!
– криком отметил Сырцов.

– Для того, чтобы пугать и отмахиваться, убегая, - машинка вполне, не реагируя на лукавый комплимент, сказал Смирнов.
– Но, в принципе, несерьезно.

– А что серьезно - базука?
– обиделся за "Узи" Сырцов.

– Зачем же, - возразил старый вояка и вытащил из-за пазухи парабеллум.
– Пару баночек подбрось, а Жора?

– Бу сделано!
– заорал Сырцов и, лениво подобрав три мятых консервных банки из своих бывших мишеней, вдруг неожиданно запустил их через минимальные интервалы вверх и в разные стороны. Но державший пистолет двумя руками полуприсевший и раскорячившийся Смирнов был готов. Три выстрела последовали один за другим, в темпе сырцовских подбросов. Обиженно взвизгнув, каждая из банок при выстреле меняла направление. Смирнов попал все три раза.

– Факир не был пьян, и фокус удался, - скромно оценил свои действия Смирнов, выщелкнул обойму, достал из кармана патроны, дозарядил магазин, небрежно загнал ее в рукоять и возвратил парабеллум на место. За пазуху. Сырцов, наблюдая за ним, сидел на земле, кусал желтую травинку. Не похвалил как положено, спросил о совсем другом.

– Почему они нас не пасут, Александр Иванович?

– Не видят в этом смысла, Жора - Смирнов, кряхтя уселся рядом, подыскал себе подходящую травинку. Продолжил после паузы.
– Они же знают, что имеют дело с профессионалами, которые если им надо, всегда могут уйти от слежки. Наверняка у них есть информация о наших перемещениях и конкретные точки, установленные ими по этой информации.

– Информация-то откуда?

– От осведомителей, естественно.

– В нашем, значит, окружении... Но кто, Александр Иванович?

– Вот уж не знаю. И, наверное, не узнаю никогда.

– Да, связались вы...

– Боишься, Жора?

– Боюсь, не боюсь - какое это имеет значение?
– тоскливо сказал Сырцов и выплюнул травинку.
– А вы боитесь?

– Бояться по-настоящему можно только одного - смерти. А я за последние три года уговорил себя, что она вот-вот придет и вовсе не такая уж страшная. Так что я не боюсь, Жора. Тревожусь - это есть.

– А я боюсь - наконец, признался Сырцов.

52

Нынче плейбой Дима был в неброском камуфляже, который гляделся неожиданно ловко - как на военном, привыкшем к форме.

Он сидел в кресле, положив ногу на ногу и рассматривал свой десантный башмак. Англичанин Женя находился на своем месте у стола.

– Любишь ты маскарад, - решил англичанин Женя. Он и был, как англичанин: твидовый пиджак, белая рубашка, внемодный галстук, черные брюки, черные башмаки. Всюду в таком виде можно: и на прием, и к бабе, и на службу, и в кабак.

– Я люблю соответствовать - поправил плейбой-десантник.

– Своим представлениям об обстоятельствах и о себе в этих обстоятельствах - дополнил насмешливый англичанин.

– А хотя бы и так, - Дима закинул руки за затылок, с хрустом потянулся и коротко доложил: - В основном мы готовы, Женя.

– Все хорошо, прекрасная маркиза, за исключеньем пустяка малоприятным голосом пропел Женя и уже вне мелодии спросил: - Какой пустяк, Дима?

– Ты не знаешь!
– обиделся Дима.
– Зверев может подвести.