– Вы Звереву рассказали об этом?
– продолжал спрашивать Смирнов.

– Нет. Я теперь никому не доверяю.

– Зачем же тогда пришли к нам?

– Вы ругались со мной, Александр Иванович. Постоянно. Вы можете не работать со мной, послать меня. Но не предать.

– Лестно, конечно, - небрежно воспринял комплимент Смирнов.
– А если я - просто умный?

– Тогда я, пропал, - признался Игорь Дмитриевич и улыбнулся.

– Ну уж!
– достаточно пренебрежительно оценил возможность подобного Смирнов.
– Большие начальники пропасть не могут.

– Нынче все может быть, - не согласился Игорь Дмитриевич.
– Что вы обо всем этом думаете, Александр Иванович?

– По-моему, пустышка.

– Александр Иванович, я очень прошу вас понять меня. На мне колоссальная ответственность. За проведение этой встречи. За результат этой встречи. За жизнь участников этой встречи, наконец. С обеих сторон. И, естественно, и не в последнюю очередь, вполне понятное беспокойство о своей собственной жизни. А вы - пустышка. Не хотел говорить, но скажу: сегодня, то есть вчера утром мне позвонили домой и сказали только одно слово: "Остерегайтесь". Голос нарочито измененный, но мне показалось, что это один из моих бывших охранников, с которым у меня были наиболее доверительные отношения.

– Да и телефонный звонок этот - из той же серии, - заметил Смирнов. Вас пугают, Игорь Дмитриевич, старательно пугают. И в открытую. Короче, это провокация. Но на что вас провоцируют, пока не пойму.

– Что мне делать, Александр Иванович?

– Продолжать заниматься своими делами и добросовестно исполнять свои обязанности.

– А специально?

– А специально - ничего. Только одно, в порядке совета. На эту охоту пригласите как можно больше людей, которые не имеют отношения к секретной этой встрече. Друзей, приятелей, знакомых. Вот Альку пригласите.

– И вас, Александр Иванович?

– Э-э, нет. Я зарекся играть с вами в одной команде! Проконсультировать, посоветовать - пожалуйста. А играть - нет.

Опять вышли на тяжелый разговор, а Спиридонов не любил тяжелых разговоров. Поэтому и выступил с предложением:

– Я, Игорь тебе хорошую компанию подберу: писатели, режиссеры, артисты.

– А поедут?

– Поедут! Интересно же. Да это сладкое слово - халява не на последнем месте.

– Что доктор прописал, - удовлетворенно отметил Смирнов.
– Эти ребятки своей непредсказуемостью и раскрепощенностью создадут такую обстановку, что тем людям придется туго в осуществлении любых планов.

– У вас все игра, Александр Иванович, - горько сказал Игорь Дмитриевич.
– Поймите же, в эти дни решается судьба этой страны...

– Нашей, - грубо прервал надрывную тираду Смирнов.

– Что - нашей?
– не понял Игорь Дмитриевич.

– Мы - не иностранцы. Мы - русские. И Россия - это страна русских. Моя страна. И ваша, Игорь Дмитриевич, если вы еще не иностранец.

51

Весь день в суете и организационных заботах, весь день. К вечеру они с Сырцовым решили смотаться на Коляшину загородную базу за дополнительным снаряжением. Чего-чего, а бюрократизма в Коляшиной структуре не наблюдалось: ни бумажек, ни расписок, ни доверенностей - просто Коляша сказал по телефону, и они были обслужены по первому разряду.

– Пострелять надо. А то я эту машину в первый раз в руках держу, признался Смирнов, включая зажигание.
– Где бы нам пострелять, Жора?

– На стрельбище, - логично предложил Сырцов и зевнул - не выспался.

– Ты в своем уме?
– мягко поинтересовался Смирнов.

– Где спрятать лист? В лесу, - начал было игры Сырцов, но Смирнов заорал:

– Господи, как вы мне все надоели этой цитатой из Честертона! Никто в простоте словечко не сложит, все выкомаривают чего-то!

– Я вам в простоте сказал: на стрельбище, а вы не поверили, - уличил его Сырцов.
– Там рядом у водопровода пустынная поляна - стреляй, не хочу. И внимания никто не обратит: на стрельбище спортсмены из всех видов оружия колотят со страшной силой.

– Так бы сразу и сказал, - ворчливо и несправедливо упрекнул Смирнов и непохоже передразнил: - Где спрятать лист? В лесу!

По кольцевой доехали до поворота довольно быстро. И здесь за баранку сел Сырцов. В этом полузамурованном пространстве он знал никем и нигде официально не зарегистрированные проезды. По колдобинам, через дачные участки, сквозь разломанные заборы шли будто на звук. Все ближе и ближе с настойчивостью отбойного молотка стучали выстрелы. Сырцов сделал поворот, и они выскочили на обещанную им полянку.

Поставили машину понезаметнее, за кустом, ступили на пожухлую иссушенную осеннюю траву. Будто фланируя, обошли, тщательно осматриваясь, милую полянку. Удовлетворившись виденным, вернулись к джипу.

– Не то паяльник, не то дрель, - пренебрежительно вертя в руках израильский автомат "Узи", оценил его стати старый вояка Смирнов, привыкший к массивному автоматическому оружию.

– Это вы зря, - не согласился Сырцов, готовя свой "Узи" к работе. Удобно, легко, красиво.

– Удобно и легко в бане, когда на тебе ничего нет.