Шрифт:
– Спасибо еще раз и до свидания, - уже убегая, прокричал Демидов.
Ушел Демидов, ушел. Не зная зачем, Смирнов, сильнее обычного хромая, спустился по переулку к Москва-реке. С опаской перейдя неширокую проезжую часть, он подошел к парапету и облокотился о него.
Слева - стрелка с "Красным Октябрем", справа - складское помещение новой картинной галереи, перед и вверху - тревожащее, - будто в кровавых потеках - бывшее пристанище самых высоких партийных боссов.
Бесшумно и незаметно подплыла и стала, свободно скользя по воде, самоходная баржа. Освещенная светом из раскрытой двери рубки женщина в белом вешала белье на невидимые веревки. В рубке громко и грубо рассмеялся мужчина. Ты что, Вась?
– спросила женщина. "Да так, Семеныча вспомнил" ответил мужской голос, заметно отдаляясь от Смирнова. Самоходка собиралась проплыть над Крымским Мостом.
От тоски и страха недалекой смерти сжалось сердце.
26
Продолжение магнитофонной записи разговора в кафе на Маросейке.
В.Г. Он хочет развязать себе руки, Игорь Дмитриевич.
А.И. Именно. Я хочу действовать автономно.
И.Д. Как выразился Витольд Германович, вы развяжете себе руки... А освободившейся веревкой свяжете руки мне. Вы поймите, Александр Иванович, помимо аспекта почти криминального - расследования и поиска существуют иные аспекты этого дела, в которых мне необходимо действовать, имея как можно наиболее точную и всеобъемлющую информацию. Вы обезоруживаете меня.
В.Г. Не надо нервничать, Игорь Дмитриевич. Насколько я понимаю, сведения, которые будут поступать от Александра Ивановича каждые пять дней, освободятся от текущей мелочевки, станут более обобщающими и берущими факты в перспективе. Такое скорее поможет, чем помешает вам.
А.И. Абсолютно правильно.
И.Д. Абсолютно. Ишь как вы! А я все в поисках абсолюта.
А.И. Господи, как вы все похожи, московские интеллигентные говоруны!
В.Г. Не забывайтесь, Александр Иванович: вы разговариваете с работодателем!
А.И. А работодателю нравится, когда его называют московским интеллигентным говоруном. Всем московским это нравится. Я прав?
И.Д. Правы, правы!
А.И. Абсолютно?
И.Д. Абсолютно!
В.Г. Как я понимаю, вы пришли к соглашению по поводу Смирновской автономии.
27
В большом, обшитом светлым деревом кабинете человек в хорошем английском пиджаке встал из-за обширного письменного стола, выключил магнитофон, стоявший на маленьком столике, и спросил у собеседника, свободно развалившегося в кожаном кресле:
– Ну и что тебе дало вторичное прослушивание?
Собеседник был молодцом. Худой, подобранный, порывистый. Он в молодежной униформе (кроссовки, джинсы, куртка) казался молодым человеком. Лишь избыток свободно висящей кожи под подбородком и на шее, легкомысленно открытой воротом тонкой шерстяной маечки-фуфаечки, резко менял картинку первого впечатления: не мальчиком был плейбой и даже не молодым человеком.
– Ничего, - ответствовал плейбой.
– Мне просто доставляет удовольствие слушать как четко работают два профессионала, придавая работе вид развеселой беседы.
– Витольд - молодец, - согласился человек за столом.
– Все-таки наша школа - хорошая школа. Но и Смирнов неплох, Женя.
– Неплох, - согласился Женя.
– Но все же с двумя убийствами прокололся. Это ему боком выйдет.
– Ему ли, Женя?
– В любом случае ему.
– Ты как всегда прав, - плейбой одним юношеским рывком прекратил сидение в кресле и изрядно прошагав, подошел к окну.
Внизу была слабо освещенная площадь. Непристойный, как мужской половой орган, торчал посреди нее цилиндр постамента, на котором никого не было.
Подошел Женя в английском пиджаке и стал рядом.
– На член похоже, - грустно сказал плейбой Дима, глядя на то, что осталось от вождя их племени.
– Не член... Орган, - поправил англичанин Женя.
– Он - орган, а все мы в этой конторе - органы.
– Компетентные, - добавил плейбой.
– Компетентные органы. Звучит приличнее.
– Пустыня. Мертвый город, - помолчав, обобщающе определил наблюдаемое в окно англичанин.
– Красная пустыня, - вспомнив Антониони, решил плейбой.
– Теперь трехцветная, - поправил англичанин. Помолчали.
– Гляди ты, славянин!
– вдруг несказанно удивился плейбой.
Возникнув из-за угла, игрушечная человеческая фигурка проследовала мимо двух полукруглых дырок входа в метро и, не желая пользоваться подземным переходом, направилась в сторону их здания прямо через площадь. Шел человек уверенно и не торопясь.
– О чем он думает, Дима?
– спросил англичанин.
– Черт его знает!
– А ведь одна из наших обязанностей - знать о чем он думает.