Они прожили здесь около месяца, когда начал падать снег, и Бадр, верный своему обещанию, в тот же день увидел своих сыновей. Теперь они в Гштаадте, где проводят конец недели. Он остался в Женеве, чтобы разобраться в своих бумажных завалах. Утром звонил Бадр, и у него было веселое настроение. Дети были счастливы.

Карьяж улыбнулся про себя. Все отцы, откуда бы они ни были родом, похожи друг на друга. Бадр относился к своим сыновьям точно так же, как и он сам. Придвинувшись к столу, он всмотрелся в фотографию своей жены и детей. Снимок был сделан в их саду в Калифорнии, к Дик внезапно почувствовал свое одиночество. Его семья была так далеко от швейцарских снегов.

Он услышал, как щелкнул замок входной двери, что вела к кабинету, который они с Бадром использовали как офис, когда оставались в этом большом доме в Женеве. Он посмотрел на часы. Только что минуло два. Он услышал, как кто-то шел через холл в обуви на твердой подошве. Ритм шагов безошибочно говорил, что то была женщина. Должно быть, Лейла. Она была единственным членом семьи, которая не поехала в Гштаадт. Она что-то говорила о специальных классах воскресной школы, но сегодня она не пошла в нее. Вместо этого она была в своей комнате все утро до второго завтрака, а потом ушла.

Она как-то странно ведет себя, подумал он. Несмотря на подчеркнутую любезность и явное желание сотрудничать, в ней чувствовалась какая-то отчужденность и напряжение, с каким она осматривала все, что видела. Случайно он уловил чувство обиды, с которой она держится, особенно по отношению к Иордане, несмотря на то, что старается изо всех сил скрывать ее.

Кто-то осторожно попытался открыть дверь в кабинет.

— Войдите, — сказал Дик.

Дверь открылась, и на пороге выросла Лейла в своих неизменных синих джинсах. Порой ему казалось, что другой одежды у нее нет.

— Я не хотела беспокоить вас, но увидела, как из-под двери пробивается свет.

— Все в порядке. Вы мне не мешаете. Я как раз решил сделать небольшой перерыв.

Он увидел, что в волосах ее и на одежде лежат еще и растаявшие хлопья снега.

— С тех пор, как уехал отец, вы непрестанно работаете.

Он улыбнулся.

— Единственная возможность разобраться с бумагами. Когда он здесь, у меня остается не так много возможностей для этого.

— Разве у вас нет свободного времени?

— Конечно, бывает. Когда несколько месяцев назад мы были в Калифорнии, я провел с семьей целую неделю.

— Но с тех пор, — настаивала она, — вы не отдыхали даже в уик-энд.

— Какой в этом смысл? — спросил он. — Мне все равно нечем тут заняться.

— Вы могли бы сходить в ресторан. В кино.

— Я предпочитаю поработать. Мне не нравится куда-то ходить в одиночку.

— Вам и не надо быть одному. В Женеве много девушек, которые только и мечтают, чтобы с кем-то встретиться.

Он засмеялся.

— Таких девушек везде полно. Но вы забываете, что я женат.

— Мой отец тоже женат, но ему это не мешает, — сказала она.

Прищурившись, он посмотрел на нее, прикидывая, что ей может быть известно.

— Есть определенные вещи, которые ваш отец обязан делать, — быстро сказал он.

— Они относятся к его бизнесу.

— Неужто? Я слышала о нем кучу любопытных историй.

Он промолчал.

— И об Иордане доводилось слышать кое-что. — Она с вызовом смотрела на него. — Это тоже относится к бизнесу?

Он ответил ей холодным взглядом.

— Всегда есть люди, которые торопятся распускать сплетни. Большинство из них даже не представляют, о чем идет речь. И я усвоил, что самая действенная помощь, которую я могу оказать вашему отцу в его делах, заключается в том, что я буду держать свое мнение при себе.

Она засмеялась.

— Я понимаю, почему мой отец так доверяет вам. Вы ему преданы.

— Он мой хозяин, — жестко сказал Дик. — И я его очень уважаю.

— Но любите ли вы его? — настойчиво спросила Лейла.

Ответ его был ясен и четок.

— Да.

— Даже если он не дает ни дня отдыха?

— Я сам пошел на эту работу, — просто сказал он. — И если бы она мне не нравилась, я бы сам решил, что делать дальше.

Обойдя стол, она посмотрела на кучу бумаг.

— Деньги могут купить все, не так ли? — Это было скорее утверждение, чем вопрос. — Вы такой же раб системы, как и другие.

— Самый лучший способ хорошо жить из всех, что мне известны, — ответил он ей по-арабски, — это иметь богатого отца.