— Понял, шеф, — Карьяж направился к дверям.

Бадр остановил его.

— Дик, свяжитесь для меня с миссис Аль Фей. Она в Бейруте, в доме моего отца.

— Будет сделано.

Как только за ним закрылась дверь, почти сразу же зазвонил телефон. Эффективность телефонной связи была предметом гордости швейцарцев.

— Как дети? — спросил он у Иорданы.

Голос ее был мрачен.

— Прекрасно.

— Школа им нравится?

— Не знаю, нравится она им или нет, но они ее посещают.

— Ты очень занята?

Наступило молчание.

— Ты издеваешься надо мной, — сказала она. — Я же в Бейруте. Мне тут абсолютно нечего делать:

— Тогда, может быть, ты не имела бы ничего против того, чтобы приехать сюда и помочь мне. Я решил приобрести дом в Женеве и виллу в Гштаадте, но я слишком занят, чтобы заниматься ими.

— Бадр, в самом деле?

— Почему бы и нет? Похоже, что в ближайшем будущем нам придется проводить здесь немало времени. Так ты прилетишь?

Она засмеялась.

— На первом же самолете.

— Отлично. — Он улыбнулся в трубку. — Дай мне знать, каким ты вылетаешь рейсом и я подошлю Джаббира в аэропорт встретить тебя.

Как только он положил трубку. Дик снова вошел в кабинет. На лице его было странное выражение.

— Вас хочет видеть какая-то девушка.

Бадр взорвался.

— Вы уже должны были бы разбираться в этих делах, Дик, — резко сказал он. — Сегодня у меня хватит дел и без того, чтобы возиться с девушками. Отошлите ее.

— Я уже пытался это сделать, сэр, — сказал Дик. — Но она пришла несколько минут тому назад с Джаббиром. Он сказал, что вы захотите ее увидеть.

Бадр заинтересовался. Обычно Джаббир не занимался женщинами.

— Кто она?

— Не знаю, сэр. Ни она, ни Джаббир не назвали мне ее имени. Они говорят, что хотят преподнести вам сюрприз.

Бадр на мгновение задумался. Здесь может быть что-то важное. Джаббир не стал бы дурачиться.

— О'кей, я с ней увижусь, — сказал он. — Но только на минуту. И скажи Джаббиру, что я делаю это только ради него и не хочу, чтобы такие случаи повторялись.

— Да, сэр.

Подойдя к небольшому бару, Бадр налил себе чашку кофе и вернулся к столу. Услышав звук открывшейся двери, он повернулся.

В дверях застенчиво стояла молодая женщина. Бадр посмотрел на нее. Она ему кого-то смутно напоминала. Она была красива, с овальным лицом, темно-синими глазами и густыми черными волосами, падавшими ей на плечи. На ней была обыкновенная рубашка и синие джинсы, которые носило подавляющее большинство молодых людей и, насколько он смог разобраться, у нее была отличная фигура. Он заметил, что в глазах ее промелькнул испуг. Внезапно все стало ясно.

— Лейла! — воскликнул он.

Робкая улыбка сменила выражение настороженности и испуга.

— Здравствуй, отец, — тихо сказала она.

Он подошел к Лейле и обнял ее.

— Мне уже почти девятнадцать лет, папа, и в школе мне уже нечего делать, — сказала она. — Вокруг так много интересных дел, и я не хочу, чтобы они проходили мимо меня.

Он улыбнулся. В ней было так много от него самого. То же нетерпение, то же любопытство, та же жажда лично участвовать во всем.

— Чем бы ты конкретно хотела заниматься?

Она смутилась.

— Я? Трудно сказать. Все, что я знаю — это то, чем бы я не хотела заниматься. Я не хочу быть такой, как моя сестра. Я не хочу, чтобы замужество и семья были единственной целью моей жизни. Должно быть что-то еще, чем я могу заниматься.

— Говорила ли ты об этом со своей матерью?

— Ты же знаешь мать. Она не понимает. Она считает, что я должна делать именно то, что мне не хочется. Дедушка уже подбирает кого-то мне в мужья.

Бадр развеселился.

— Твой дедушка не меняется. Думаю, что речь идет об обеспеченном человеке из хорошей семьи?

— Конечно. — Она засмеялась. — Дедушка Риад всегда очень серьезно занимается этими вопросами.

Бадр тоже засмеялся.

— Это я знаю. Но, если серьезно, есть много того, чем ты могла бы заняться. Например, учить. Нам нужно много учителей.

— Ты имеешь в виду, что я должна приобрести подходящую для женщины специальность. — Она не могла скрыть легкую нотку презрения в голосе. — Этого мне не надо. Я не собираюсь заниматься лишь тем, что из поколения в поколение было позволено женщине. Я хочу делать что-то настоящее, что-то, что ведет нас вперед. Я хотела бы по-своему заниматься тем, что делаешь ты, что помогает нам войти в сегодняшний мир, после чего он должен признать нас такими, как мы хотим.