Шрифт:
— Ты в самом деле так думаешь?
— Если бы я так не думала, — жестко ответила Лейла, — я бы не была здесь, чтобы сделать то, что я согласилась делать.
Глава 3
Первое же, что бросилось Лейле в глаза, когда Иордана вошла в комнату, как она красива. Длинные золотистые светлые волосы, окаймлявшие лицо, покрытое калифорнийским загаром. Стройное тело и длинные красивые ноги. Она обладала всем, чего никогда не могло быть у арабской женщины. В это мгновение Лейла поняла, почему ее отец совершил то, что им было сделано.
Но затем старая злоба и враждебность взяли верх, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы скрыть выражение своих глаз.
— А это Лейла, — с гордостью сказал Бадр.
Иордана смотрела на нее прямо и открыто, ее улыбка была полна тепла и доброжелательства. Она протянула руки навстречу Лейле.
— Я так рада, что наконец встретила вас. Отец так много рассказывал о своей дочери.
Лейла ответила на ее рукопожатие, отметив, что кисть Иорданы была столь же теплой, как и ее приветствие.
— Я тоже рада встретиться с вами, — неловко ответила она.
— Бадр, ваш отец, говорил мне, что вы собираетесь здесь остаться.
— Если я вам не помешаю.
— Ни в коем случае, заверила ее Иордана. — Я очень рада. Может быть, теперь мне будет с кем поговорить, когда он в отлучке. Он очень много путешествует.
— Я знаю, — сказала Лейла. Она посмотрела на отца. — Прошу прощения. Я немного устала. Вы не против, если я откажусь от обеда и сразу же пойду в постель?
Бадр бросил взгляд на Иордану и повернулся к Лейле.
— Конечно, иди.
— Вы не будете возражать? — спросила она Иордану. — Да и, кроме того, вам будет о чем поговорить и без меня.
— Конечно, я не возражаю, — ответила Иордана.
— Тогда спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Когда за ней закрылась дверь, Бадр повернулся к Иордане.
— Ну, что ты думаешь — спросил он.
— Думаю, что я ей не понравилась.
— Как ты можешь так говорить? — в голосе его слышалось изумление. — Она даже толком не знает тебя.
— Твоя дочь ревнива.
— Ты говоришь глупости, — теперь уже не скрывая раздражения, сказал он. — К кому ей ревновать? Я сам предложил ей остаться, не так ли?
Иордана посмотрела на него. Есть некоторые вещи, которых мужчина понять не в состоянии. Она помнила, как нежно относилась к своему отцу и что она почувствовала, когда впервые увидела его с новой женой.
— В сущности, это неважно, — сказала она. — Я за тебя рада.
Он не ответил.
— Она очень красива, — сказала Иордана.
— Да.
— Что заставило ее так неожиданно бросить школу?
— Она сказала, что чувствует, как жизнь проходит мимо, — ответил он, досадливо хмыкнув. — И это в девятнадцать лет!
— Совсем не смешно, — сказала она. — Я могу ее понять.
— Можешь? — Он был удивлен. — Тогда, может, ты смогла бы объяснить мне, чего ради после всех этих лет она внезапно решила увидеться со мной.
— А почему бы и нет? Ты ее отец. Девочки очень сложно относятся к своим отцам.
Он помолчал с минуту.
— Я должен позвонить ее матери и все ей рассказать.
— Мне кажется, что делать этого не стоит. Ее матери уже все известно.
— Почему ты так думаешь?
— Твой отец рассказывал мне, что она провела в обществе матери почти все лето и покинула Бейрут всего несколько недель назад. И матери должно быть известно, куда она направилась.
Бадр задумчиво смотрел на Иордану. Странно. Лейла заверила его, что прибыла к нему прямо из школы. Ничего не сказала, что была дома. Постаравшись понять, почему она ему ничего не сказала, он решил ничего не говорить Иордане.
— Думаю, что позвоню отцу, — сказал он. — И попрошу его поговорить с ее матерью.
Иордана улыбнулась. Временами она прекрасно понимала его. Ему не хотелось говорить со своей бывшей женой.
— Мальчики спрашивают, смогут ли они приехать к нам в гости, когда мы приобретем дом. Они никогда в жизни не играли в снежки.
Бадр засмеялся.
— Передай им, что они могут приезжать в первый же день, как начнет падать снег.
Дик Карьяж откинулся на спинку стула и снял очки, которые он носил для чтения. Вынув из коробки, стоящей на его столе, бумажную салфетку и отодвинув стул, он начал тщательно протирать линзы. По небу лениво плыли большие кучевые облака.