Оставив старика разглядывать двигатель, солдат заглянул в машину. Состояние салона вполне соответствовало внешнему виду машины. От чехлов на сидениях остались одни лохмотья, а все приборы были покрыты густым слоем пыли. Протянув руку, солдат вытер пыль с указателя горючего и повернулся к старику.

— У тебя кончился бензин.

— Не могу понять. Раньше не случалось ничего подобного.

— А теперь случилось, — сказал солдат, не скрывая насмешки.

Старик пожал плечами.

— Рад, что ничего более серьезного. Я уж боялся, что эта старая развалина отдала богу душу. — Он бросил взгляд на ворота. — Открой-ка их пошире, — сказал он из-за плеча. — Я пошлю кого-нибудь наполнить бак.

— Минутку, старик! — часовой преградил ему дорогу. — Ты не имеешь права входить сюда без пропуска. Совершенно секретно.

— Пропуск у меня есть, — сказал старик, протягивая руку. Солнце зайчиком отразилось от пластиковой карточки.

Взяв ее, солдат прочитал текст и, вскочив, застыл по стойке смирно.

— Прошу прощения, генерал! — сказал он, отдавая честь.

Бен Эзра отсалютовал ему.

— Все в порядке, солдат. Вольно.

Юноша расслабился.

— Вы знаете, куда идти, сэр? — с уважением спросил он.

— Знаю, — улыбнулся Бен Эзра. Он протянул руку. — Может, ты отдашь мне пропуск?

— Да, сэр, — торопливо сказал часовой. — И не беспокойтесь относительно своей машины, сэр. Мы о ней позаботимся.

Генерал улыбнулся.

— Спасибо.

Повернувшись, он пошел в глубь территории, и бедуинский плащ развевался при каждом его шаге.

— Кто это был? — с любопытством спросил второй часовой.

— Генерал Бен Эзра, — уважительно ответил солдат приглушенным голосом.

— Лев Пустыни? — в голосе второго было изумление. Повернувшись, он посмотрел вслед старику. — А я думал, что он уже мертв.

— Ну, он-то еще как живой, — сказал первый. — Пошли. Займемся генеральской машиной.

За столом в конференц-зале сидели всего пять человек. Трое американцев, которые были на предыдущей встрече, Бен Эзра и генерал Эшнев.

— Простите, что нас так мало, — извинился генерал Эшнев, — но все остальные на фронте.

— Не стоит извиняться, — сказал Уэйгрин. — Мы все понимаем. — Он улыбнулся. — Кстати, примите наши поздравления. Ваши ребята сработали просто великолепно, окружив египетскую Третью армию.

— Вы преувеличиваете наши заслуги, — мрачно кивнул Эшнев. — Мы еще не уверены в успехе.

— Он от вас никуда не уйдет, — уверенно сказал американский полковник.

— Нам по-прежнему нужна помощь, — сказал Эшнев. — И самая разнообразная. Мы слишком дорого заплатили, позволив им атаковать нас.

— Но кому могло прийти в голову, что они начнут наступление в Иом Кипур? — пытаясь успокоить хозяев, сказал Харрис из госдепартамента.

— Мне, — сухо и деловито сказал Бен Эзра. — Кажется, я совершенно ясно говорил об этом во время последней встречи.

— То было совершенно дикое предположение, — защищаясь, сказал Харрис.

— Все предположения кажутся дикими, — тихо сказал Бен Эзра. — Но каковы бы они ни были, вы же в любом случае не собирались ничего предпринимать, не так ли?

Харрис промолчал.

— Скажите, — доверительно обратился к нему старший генерал, — вы информировали вашего шефа?

Харрис кивнул.

— Конечно.

Посмотрев на него, Бен Эзра грустно покачал головой.

— Всю эту трагедию можно было предотвратить.

— Не вижу, каким образом, — сказал Харрис.

— Мы должны были поступить так же, как в тот раз. И война уже была бы закончена.

— И общественное мнение во всем мире было бы против вас, — сказал Харрис.

— Сейчас оно нам очень пригодилось, — отпарировал Бен Эзра. — Но я что-то не вижу, чтобы какие-то войска спешили нам на помощь.

— Это не имеет отношения к делу, — быстро сказал Эшнев. — Мы собрались с другой целью, генерал. Мы здесь, чтобы выслушать вашу оценку ситуации.

— И чтобы проигнорировать ее, как в прошлый раз, — ехидно докончил фразу Бен Эзра. Но увидев в глазах Эшнева боль и отчаяние, сразу же сменил тон. — Прошу прощения, друг мой, — мягко сказал он. — Я забыл, что вам досталось куда больше, чем мне.

Эшнев не ответил.

Бен Эзра посмотрел на американца, сидящего по другую сторону стола.

— Вместе со старостью приходит и одиночество.

Ни один из сидящих за столом не проронил ни слова.

— Не будете ли вы столь любезны, джентльмены, ответить на мой вопрос? — сказал он.