смежил я ресницы,

и судьба моя вмиг предо мною предстала

как катастрофа.

Мое будущее и прошлое перемешались.

Это происходило в курительном салоне,

среди его шума,

в котором по временам различал я звуки

шахматной партии, близившейся к финалу.

Ах, как плавно

покачиваюсь я над волнами!

Ах, до чего же славно

меня убаюкивает эта удобная мысль,

что сегодня еще не завтра.

Что, по крайне мере, в этот момент

ни за что я не отвечаю

и не личностью здесь себя ощущаю, а чем-то

вроде книги, которую оставила в кресле шведка.

Ах, я весь погружаюсь

в свое, несомненно несколько сонное, воображенье,

почти безмятежное в своем беспокойстве,

временами похожее на ребенка,

которым я был когда-то,

когда я играл в саду и не знал ни алгебры

и ни прочих

предметов с иксами и игреками, означавшими чувства.

Ах, весь я тоскую

по тем временам, не оставившим даже заметного следа

в моей жизни дальнейшей.

Ах, весь я тоскую по тем временам, тем коротким

мгновеньям,

когда еще был я никем, тем коротким мгновеньям,

когда я впервые постиг всю бессмысленность

существованья,

если разума нет, чтоб осмыслить его...

Были море, луна, одиночество, о Алваро!

Очнуться от города Лиссабона, уже от других

очнувшись,

Очнуться от улицы Золота,

Очнуться от Росио, уже выходя из кафе,

Очнуться

И оказаться вдруг на вокзале, всегда бессонном,

Словно сердце, лишенное права на передышку.

Занимается утро, неизменно на том же месте,

Ибо нет городского и нет деревенского утра.

В час, когда день начинается первым лучом

своим ранним,

Все места - то же самое место, и земля вся едина,

И для всех эта свежесть, струящаяся отовсюду.

Плотью самой нам даруемая окрыленность

Сладость жить ощущениями тела,

Несравненная радость ожидания того, что сегодня

Что-то доброе с нами случится,

Эти чувства рождаются в нас, когда мы наблюдаем

зарю,

Ту, идущую легкой походкой по горным вершинам

Или штурмом берущую город,

У которого улицы тянутся прямо с востока на запад

Какой ни была бы.

Женщина, плачущая неслышно

Среди шума толпы бегущей...

Уличный торговец,

Зазывающий зычно прохожих

На своем наречье неповторимом...

Одинокий архангел, скульптура собора

Или сирены, убегающие от Пана,

Все это стягивается в единую точку,

Пытаясь в душе моей себя обрести

И слиться.

Обожаю все сущее,

Мое сердце подобно гостинице,

Двери которой всегда открыты.

Жадно вглядываюсь во все живое

И стараюсь понять, ощутив получше.

Все люблю и все наделяю душою,

Человечностью наделяю

Человека, и камень,

И животное, и машину

И от этого сам становлюсь богаче.

Принадлежу буквально всему,

Чтобы все более становиться самим собою.

Я хотел бы вселенную эту таскать на руках,

Точно старая няня - младенца.

Все люблю, все предметы и вещи,

те больше, те меньше!

Те, которые вижу сейчас,- я их больше люблю,

Чем которые видел когда-то или завтра увижу.

Ничего нет прекраснее для меня,

Чем движенье и ощущенье.

Жизнь - огромная ярмарка, и на каждом шагу

Балаганы и акробаты.

Впрочем, мысль эта может меня умилить,

Но утешить не может.

Дай мне лилии, лилии,

Дай мне розы в придачу.

Одари меня розами,

Дай мне лилий в придачу.

Хризантемы, подсолнухи,

Георгины с фиалками

Всех превыше цветов...

Так бросай же охапками,

Всю мне душу наполни,

Одари меня розами,

Дай мне лилий в придачу...

Мое сердце все плачет

В этих парках тенистых,

И никто в целом мире

Не утешит, как надо,

Кроме этой же тени,

Наполняющей душу

В час, покуда я плачу.