Шрифт:
Потому что я могу пожалеть о том, что никогда
с тех пор не видел ту девушку,
И о том, что, по сути, даже не взглянул на эту.
Великое благо - обладать душой, умеющей
оглядываться!
По крайней мере, пишутся стихи.
Пишутся стихи, можно прослыть безумцем, а если
подвернется случай, и гением.
Если подвернется или даже не подвернется случай,
Чудотворец знаменитости!
Я сказал, что, по крайней мере, пишутся стихи...
Но этот - в честь девушки, белокурой девушки,
Однако которой из двух?
Ведь была одна, увиденная давным-давно
в другом городе
И тоже на улице;
И была другая, увиденная давным-давно
в другом городе
И тоже на улице;
Потому что все воспоминания - это одно и то же
воспоминание,
Все, что было,- все та же смерть,
Вчера, сегодня, кто знает, быть может, завтра?
Прохожие смотрят на меня с внезапным удивлением.
Гримасы, жесты - не сочиняю ли я стихи?
Возможно... Белокурая девушка?
В конечном счете - та же самая...
В конечном счете - все та же самая...
Только я, что ни говорите, не тот же самый, что,
собственно, то же самое, в конечном счете.
НАБРОСОК
Разбилась моя душа, как пустой сосуд.
Упала внезапно, катясь по ступенькам.
Упала из рук небрежной служанки.
И стало больше осколков, чем было фаянса.
Бредни? Так не бывает? Откуда мне знать!
Я чувствую больше, чем когда ощущал себя
целым.
Я горсть черепков, и надо бы вытрясти коврик.
Шум от паденья был как от битой посуды.
Боги -- истинно сущие -- свесились через перила
Навстречу своей служанке, превратившей
меня в осколки.
Они не бранятся.
Они терпеливы.
И какая цена мне, пустому сосуду?
Боги видят осколки, где абсурдно таится сознанье.
Но сознанье себя, а не их.
Боги смотрят беззлобно,
Улыбаясь невинной служанке.
Высокая лестница устлана звездами.
Кверху глазурью, блестит среди них черепок.
Мой труд? Моя жизнь? Сердцевина души?
Черепок.
И боги взирают, не зная, откуда он взялся.
О МУЗЫКЕ
Ах, мало-помалу меж древних деревьев
Возникает фигура, и я перестаю думать...
Мало-помалу из тоски, скрытой во мне,
я сам возникаю...
Две фигуры сходятся на поляне близ озера...
...Две приснившиеся фигуры,
Потому что это просто лунный отблеск моей печали,
И мысль о возможности чего-то иного,
И итог всего существования...
А на самом деле, сошлись бы две фигуры
На поляне близ озера?
(...А если они не существуют?..)
На поляне близ озера?..
Крест у табачной лавки на двери!
В изнеможенье к стене я склонился.
Алвес умер? Он самый. Не верю.
Город мгновенно весь изменился.
Здесь мы встречались долгие годы.
Нынче я этой привычки лишился.
Алвес не встанет больше у входа.
Город мгновенно весь изменился.
Легче мне было нести свое бремя,
Зная, что в лавке он находился
Утром, а также в вечернее время.
Город мгновенно весь изменился.
Рядом со мною смерть прошагала.
В лавке табачной страх угнездился.
Стало мне грустно, тоскливо мне стало.
Город мгновенно весь изменился.
Он хоть торчал у дверей постоянно!
Кто бы заметил, кто бы хватился,
Если умру я? Сказал бы: как странно!
Город мгновенно весь изменился.
Наступает полночь, и тишина опускается
На все, что поставлено одно на другое,
На разные этажи нагромождения жизни...
Смолкло пианино на третьем этаже...
Не слышны шаги на втором...
На первом стихло радио...
Все засыпает...
Остаюсь наедине со вселенной.
К окну меня не тянет!
Кроме звезд, ничего не увидишь!
Какое большое молчание разлито в выси!
Небо такое антигородское!
Послушаю уличные шумы
С тоскою пленника,
Томящегося о воле.