Чем был я и что я видел.

Что ты мне даришь - любовь или ложь, я не знаю

И не хочу узнавать. Я и этим доволен.

Пусть по ошибке, но снова

Юность вернулась ко мне.

Боги так скупо нас дарят, и, знаю, обманны

Эти даянья, но все же они - как награда

Подлинная. Принимаю,

Даже не глядя, их дар.

Чего же еще мне желать?

Голубою грядою горы встали,

Между ними и мною поле тянется

И, под ветром волнуясь, видится мне

То зеленым, то золотистым.

Меня, слабого, словно стебель мака,

Подкрепляет мгновение. Все отринул я.

На весах бытия так мало весят

Размышленья и колебанья.

Переменчивый, словно поле, полностью

От себя отделясь, я - стебель слабый,

Блудный отпрыск Тьмы и Хаоса - праздно

Предаюсь канулам жизни.

Тишайший ветер по полям пустынным

Неслышно пробегает.

От робости, наверно, не от ветра

Едва дрожат травинки.

И облака медлительною цепью

Плывут в высоком небе

Лишь оттого, что шар земной, вращаясь,

Меня от них уносит.

Здесь, в тишине, в спокойствии бескрайнем,

Навек отрину память,

Чтоб не пришла ко мне незваной гостьей

Тоска забытой жизни.

И дней моих обманное теченье

Мне снова будет в радость.

Так покоен закат сегодня, о Лидия,

Что почудилось мне, будто жизнь наша замерла.

Этот миг нам даруют,

Верно, боги бессмертные,

Воздавая за то, что мы в осязаемой

Отрешенности плоти веру в богов таим,

И, даря нас наградой,

Позволяют нам, Лидия,

Стать гостями на пиршестве безмятежности,

У мгновенья узнать уменье бесценное,

Как прожить жизнь без боли

За мгновенье единое

За мгновенье, в которое мы, отрешенные

От печалей земных, впиваем утешную

Олимпийскую радость

Просветленными душами.

Только миг мы с тобою равны небожителям,

Облекаясь покоем, ласковой ясностью,

Безразличием полнясь

Ко всему преходящему.

Как герой бережет венок триумфальный свой,

Так и мы сохраним в морщинистой старости

Эти блеклые лавры

Незабвенного вечера,

Чтоб всегда пред очами было свидетельство,

Что бессмертные боги, смертных, любили нас,

Даровав нам мгновенье,

Олимпийски блаженное.

Рукой разворошил я

Жилище муравьев.

Моя рука для них - десница божья,

Хоть для себя, конечно, я не бог.

Ведь олимпийцы тоже

Не боги для себя,

Но, оттого что нас они сильнее,

Мы, слабые, обожествляем их.

И если будет случай

Поверить, что мы боги,

Не будем слепо отдаваться вере

Или, всего вернее, заблужденью.

Ты мнишь, неразумный, влача с собою

Никчемные дни трудов бесполезных,

Как охапку поленьев,

Что следуешь жизни.

Ты эти дрова, словно бремя, тащишь,

Хоть нет очага, чтоб смог ты согреться.

Не гнетет это бремя

Лишь в тени в Аиде.

Не ведаешь отдыха и в наследство

Не груды богатств - пример оставляешь,

Как непрочна и кратка

Наша зыбкая жизнь.

Нам данную малость нелепо тратим,

Нас труд утомляет, злато не впрок нам.

Посмеется над нами

Капризная слава,

Когда допрядут нашу пряжу Парки

И мы подойдем - не старцы, но тени

К неминуемой встрече

С той страшной ладьею,

Что нас повезет через реку мрака,

Где холод нас девятижды объемлет,

В ненасытное чрево

Владений Плутона.

В свое время всему наступает срок,

И в садах не цветут зимой деревья,

А весною не стынут

Под снегами поля.

Ночь подходит, в которой нет, Лидия,

Угнетающего дневного зноя.

Ночью будет нам в радость

Наша зыбкая жизнь.

Сидя у очага, утомленные

Не трудами - нам время

Мы не будем о тайном

Вслух с тобой говорить.

И пусть смутные воспоминания