Песне, что доносит вечерний ветер,

Но я знаю - думаешь о богине

Пенорожденной;

И смятенье в сердце плывет волнами,

Твое лоно млеет в истоме сладкой,

А свирель чуть слышно поет, смеется

Словно сквозь слезы.

x x x

Лидия, сядем рядом, будем следить за теченьем

Вод речных, постигая, как утекает жизнь,

Как недолго осталось, руки сплетая, сидеть нам.

(Соединим же руки.)

Скоро, большие младенцы, мы поймем, что бесследно,

Безвозвратно уходит жизнь и уносит радость,

В дальнее море стремясь к подножью всесильного Рока,

Что даже дальше, чем боги.

Разъединим же руки, чтоб после тоской не томиться.

Будем любить или нет - все равно мы пройдем,

Словно воды реки. Но лучше пройти свой путь,

Ни о чем не жалея.

Без любви и вражды, распаляющих душу,

Без страстей и страданий, возбуждающих голос.

Даже любя и страдая, река продолжала бы течь

В извечном стремленье к морю.

Лидия, мы ведь могли бы, если бы пожелали,

В ласках свиваться, сливать в лобзаньях уста,

но лучше

Любящим рядом сидеть, смотреть, как река бежит,

Слушать журчанье струй.

Лучше цветы срывать - ты приколи их на грудь;

Пусть аромат их тонкий слышен только мгновенье,

В это мгновенье мы, язычники простодушные,

Не верим в небытие.

Вспомни цветы, когда во тьму сойду я, - иначе

Память твоя обо мне будет саднящей и горькой,

Ибо мы рук не сплетали и не сливали уст,

Мы были подобны детям.

Если же раньше меня ты обол уплатишь Харону,

Память не муча, я вспомню их аромат и сразу

Берег увижу речной и тебя, язычницу грустную,

С букетом цветов на груди.

Даже знать, что опять цветы распустились

В бесконечных садовых аллеях, довольно,

Чтобы жизнь показалась нам

Светлой и легкой.

От любого усилья наши слабые руки

Сбережем и удержим, чтобы случайно

Не поддаться ему,

И жизнь проживем,

Отвергая избыток страданья и радости

И по каплям смакуя прохладу мгновений,

Что прозрачней воды

В узорчатой чаше,

Принимая от блеклой жизни лишь розы

Мимолетные, да улыбки неясные,

Да бегущих мгновений

Поспешные ласки.

Легок груз наших рук, ибо мы, непричастные

К сокровенному знанью, уносим с собою

Из того, чем мы были,

Лишь самое лучшее,

Чтоб потом, когда пряжу кончать будут Парки,

В белой немощной старости было что вспомнить

Перед скорою встречей

Со скорбной ладьею,

На которой нам плыть через темную реку

К девяти кругам безмолвного ужаса,

В ненасытное чрево

Владений Плутона.

Ничего в руках не держи,

Ничего не храни в душе,

И когда тебе в руки вложат

После смерти последний обол,

Растворятся твои ладони

И уронишь из них пустоту.

Где найдешь ты царский венец,

Чтобы Атропос не отняла?

Где лавровый венок, что не вянет

Перед Миносом, грозным судьей?

Что тебе быстротечное время,

Когда смутною тенью станешь?

Что там станет, когда сойдешь

В бесконечную вечную ночь?

Рви цветы, но на землю бросай,

Чуть натешишь ими свой взор.

От всего отрекись, кроме солнца.

Будь царем над самим собой.

Мудр поистине тот, кто доволен театром жизни,

Кто за чашей не вспоминает

Вино, что выпил он прежде,

Ведь каждый день ему нов

И жизнь для него свежа.

Свейте ему венок из роз и лоз виноградных,

Он знает, что жизнь уходит,

И - как цветы срезают

Ножницы Атропос в срок

Нить его перережут.

Знанье он топит в вине, и привкус оргиастический

Вина отбивает горечь

Вечного бега дней

Так же, как пенье вакханок

Стоны плакальщиц глушит.

Бражник блаженный, он пьет чашу свою, и доволен,

И ждет, когда выйдет срок,

Но только надеется втайне,