Как друг на друга они похожи

И как друг другу они равны.

У них, возможно, различны лица,

Но предо мною безликой цепью

Ползет бесцельно их вереница,

Навек чужая великолепью.

Себе подобных не узнавая,

Душа скудеет с теченьем дней.

И вниз по склону идет кривая,

И мчится сердце мое по ней.

x x x

Мечтаю, глядя на морскую гладь,

Где, кроме глади, не на что взирать.

Душа, питаясь пустотой лазури,

Не называет Божьей благодать.

Мы жаждем видеть верно. И плутаем

Столицей буйной иль безлюдным краем,

Мним, будто видим, но всегда и всюду

Мечтаем, и мечтаем, и мечтаем.

Деревья отдаленного леска

Так изумительны издалека!

Чудесно все, пока на расстоянье...

Всему цена, увы, невелика.

Любовь? Ее не помню я нимало:

Уже меня вчерашнего не стало.

Пей, ибо все течет и опьяняет,

Но сякнет там же, где берет начало.

Срываешь розы? Губишь, обратив

Напевы красок в меркнущий мотив?

Срывай! Ведь так и так на свете этом

Лишаешься всего, покуда жив.

x x x

Я сломлен. Обращаются светила

Душа моя! Твой давний блеск исчез,

И ты в потемках нынче приютила

Мой разум, отлученный от небес.

Я сломлен. И отныне успокоюсь.

Я неизбывно одинок и сир:

Налево - полюс, и направо - полюс,

А посреди простерся чуждый мир.

Я сломлен. Я ничто. Влачатся дни...

Никчемен я, как ветхие поленья,

Что поднесенной жаждут головни:

Иного не сыскать употребленья.

x x x

Ту повесть, что осталась втуне,

Мечта дополнила моя.

Нет, не о принце иль колдунье,

Но лишь о том, кем был не я.

Мой голос слышался сквозь дали,

Но я был тот, кто не был мной.

Цветы весною расцветали,

Но не была весна весной.

Легенда грез подобна мигу

Чем жил, того не отыскать.

Из рук моих кто вырвал книгу,

Что я хотел всю жизнь читать?

x x x

На свете этом есть у всех вещей

Предназначенье,

И лишь лягушки в памяти моей

Как исключенье.

x x x

В подлунном этом мире есть приют

Любой гнилушке,

Но лишь в болоте грез моих поют

Мои лягушки.

Во мне встает поддельная луна,

И лунным светом

Вся заросль камышей оттенена

В болоте этом.

Откуда, из какого бытия

За мною следом

Воспоминанье шло - не помню я,

И путь неведом.

Безмолвствует ничто средь камыша,

Где нет в помине

Меня. И чья-то квакает душа

В ночной пустыне.

x x x

Услышал и вспомнил лето,

Пропахший цветами сквер...

Оркестрик, возникший где-то,

Воздушный цветник химер.

Вернулась ничьей улыбкой

Мелодия давних лет

С какой-то надеждой зыбкой,

В которой надежды нет...

Я слушаю. Что мне в этом?

Себе не отдам отчет.

Но дарит улыбка светом

И в дар ничего не ждет.

x x x

То ли в яви, то ли в сонной тайне,

То ли там, где слиты явь и сон,

Расположен остров южный, крайний,

Тот, что нежностью заворожен.

Только там, на юге, только там

Место есть и счастью и мечтам.

Может быть, кокосовые рощи

В никому неведомом краю

Сделали бы жизнь милей и проще

Для поверивших в мечту свою.

Счастливо - быть может, о, быть может

Был бы век наш в тех пределах прожит.

Но как много тягостных вопросов!

Так что грезить - стоит ли труда?

Лунный свет среди листвы кокосов

От луны доносит холода.

Ах, и там печаль стара, стара:

Много зла, и нет почти добра.

Нет, не островком на крайнем юге,

Нет, не рощей, виденной во сне,

Исцелит душа свои недуги:

Все лекарства - в ней самой, на дне.

Только там, в душе, о, только там

Место есть и счастью и мечтам.

x x x

Пусть вихри в спираль