ПРЕДСМЕРТНАЯ ЖАЛОБА

С черного неба желтые серпантины.

В мир я с глазами пришел, о господь скорби моей сокровенной; зачем же мир покидает незрячая плоть. И у меня только свеча да простыня.

Как я надеялся, что впереди ждет меня свет - всех достойных награда.

Вот я, владыка, - гляди! И у меня только свеча да простыня.

Лимоны,лимоны на ветках лерев, падайте на землю, не дозрев. Раньше иль позже... Вот: у меня только свеча да простыня.

С черного неба желтые серпантины.

ЗАКЛИНАНИЕ

Судорожная рука, как медуза, ослепляет воспаленный глаз лампады.

Туз трефей. Распятье ножниц.

Над кадильным белым дымом есть в ней что-то от крота и бабочки настороженной.

Туз трефей. Распятье ножниц.

В ней невидимое сердце стиснуто. Не видишь? Сердце, чьим ударам вторит ветер.

Туз трефей. Распятье ножниц.

MEMENTO

Когда я мир покину, с гитарой схороните мой прах в песках равнины.

Когда я мир покину среди росистой мяты, у рощи апельсинной.

Пусть мое сердце станет флюгаркой на ветру, когда я мир покину.

Когда умру...

ТРИ ГОРОДА

МАЛАГЕНЬЯ

Смерть вошла и ушла из таверны.

Черные кони и темные души в ущельях гитары бродят.

Запахли солью и женской кровью соцветия зыби нервной.

А смерть все выходит и входит, выходит и входит...

А смерть все уходит и все не уйдет из таверны.

КВАРТАЛ КОРДОВЫ

Ночь как вода в запруде. За четырьмя стенами от звезд схоронились люди. У девушки мертвой, девушки в белом платье, алая роза зарылась в темные пряди. Плачут за окнами три соловьиных пары.

И вторит мужскому вздоху открытая грудь гитары.

ТАНЕЦ

Танцует в Севилье Кармен у стен, голубых от мела, и жарки зрачки у Кармен, а волосы снежно-белы.

Невесты, закройте ставни!

Змея в волосах желтеет, и словно из дали дальней, танцуя, встает былое и бредит любовью давней.

Невесты, закройте ставни!

Пустынны дворы Севильи, и в их глубине вечерней сердцам андалузским снятся следы позабытых терний.

Невесты, закройте ставни!

ШЕСТЬ КАПРИЧЧО

ЗАГАДКА ГИТАРЫ

Там, где круг перекрестка, шесть подруг танцевали. Три - из плоти, три - из стали. Давние сны их искали, но обнимал их яро золотой Полифем. Гитара!

СВЕЧА

В скорбном раздумье желтое пламя свечи!

Смотрит оно, как факир, в недра свои золотые и о безветренном мраке молит, вдруг затухая.

Огненный аист клюет из своего гнезда вязкие тени ночи и возникает, дрожа, в круглых глазах мертвого цыганенка.

КРОТАЛО

Кротало. Кротало. Кротало. Звонкий ты скарабей.

Воздух горячий и пьяный ты в пауке руки раздираешь на лоскутки и задыхаешься в деревянной трели своей.

Кротало. Кротало. Кротало. Звонкий ты скарабей.

КАКТУС ЧУМБЕРА

Дикий Лаокоон.

Как ты хорош под молодой луной!

Позы играющего в пелоту.

Как ты хорош, угрожающий ветру!

Дафна и Атис знают о муке твоей. Несказанной.

АГАВА

Окаменелый спрут.

Брюхо горы ты стянул пепельною подпругой. Глыбами завалил ущелья.

Окаменелый спрут.

КРЕСТ

Крест. (Конечная точка пути.)

С обочины смотрится в воду канавы. (Многоточие.)

СЦЕНА С ПОДПОЛКОВНИКОМ ЖАНДАРМЕРИИ

Зал в знаменах.

Подполковник. Я подполковник жандармерии. Сержант. Так точно! Подполковник. И этого никто не оспорит. Сержант. Никак нет! Подполковник. У меня три звезды и двадцать крестов. Сержант. Так точно! Подполковник. Меня приветствовал сам архиепископ в мантии с лиловыми кистями. Их двадцать четыре. Сержант. Так точно! Подполковник. Я - подполковник. Подполковник. Я - подполковник жандармерии.

Ромео и Джульетта - лазурь, белизна и золото - обнимаются в табачных кушах сигарной коробки. Военный гладит ствол винтовки, полный подводною мглой.

Голос. (снаружи).

Полнолунье, полнолунье в пору сбора апельсинов. Полнолунье над Касорлой, полутьма над Альбайсином.

Полнолунье, полнолунье. Петухи с луны горланят. На луну и дочь алькальда хоть украдкою, да глянет.

Подполковник. Что это?! Сержант. Цыган.

Взглядом молодого мула цыган затеняет и ширит щелки подполковничьих глаз.