Будь Роберт в каком угодно бронежилете, обломки разрушенного взрывом потолка переломали бы ему кости, ну а так он потратил всего несколько минут на то, чтобы выбраться из-под завала и оглядеться.

— Помоги… — просипел Али, которому повезло куда меньше — упавшая балка прижала его к полу.

Роберт бросился к нему, потянул, ощущая, как напрягаются мышцы, а сухожилия скрипят, точно канаты.

— Сомий хвост! — и балка пошла в сторону.

— О спасибо, да благословит тебя Единый! — Али потянулся, захрустев то ли суставами, то ли сочленениями бронекостюма, отшвырнул опустевшую ленту и потянул из ящика новую. — Сейчас мы им…

— Враг прорвался на территорию комплекса! — ожили наушники. — Первому батальону занять круговую оборону!

— Этого еще не хватало, — в голосе лейтенанта Тао не было и тени страха. — Бьерн, твои пусть продолжают палить наружу. Там еще много этих тварей. А мы вас прикроем…

— Давай сюда! — махнул рукой Трэджан. — Будем бить их сверху, точно муравьев!

Суетящиеся около ограды форсеры и в самом деле напоминали чудных насекомых — блестели на солнце серые панцири, длинными и толстыми хоботками казались плазменные пушки.

— Хрень чертова… — выругался Роберт, обнаружив, что кассета с гранатами опустела, и потянулся за новой.

Он успел расстегнуть подсумок, когда за спиной, совсем близко кто-то вскрикнул и вслед за этим раздался хорошо знакомый звук — хлопок взорвавшегося плазменного заряда.

Роберт резко повернулся, ощутив, как судорогой свело мышцы живота.

В дверном проеме стоял форсер. Ствол его пушки медленно-медленно смещался. Роберт видел темный провал дула, горящую в глазах нелюдя злобу, царапины на его груди, перекатывающиеся бугры мускулов на мощных руках, блики на металлических пластинах.

Рывком вскинул автомат, понимая, что не успевает, не должен успеть и не может…

Два выстрела прозвучали одновременно. Очередь хлестнула форсера по груди, оставляя выбоины на панцире и разворачивая его хозяина вбок, и плазменный шар отправился в полет.

Из бедра точно вырвали кусок мяса. Роберт заорал, оглушив себя собственным криком, и все же различил, как заговорили автоматы соратников, как сотряс воздух ругательствами Бьерн.

Форсер больше не успел выстрелить, он рухнул на пол, точно нафаршированная пулями отбивная.

— О, оххх… — руки дрожали, лицо заливал пот вперемешку со слезами, но Роберт все же сумел стащить шлем.

В бедренной броне, чуть повыше колена был обугленный провал, в котором виднелось что-то черное, кровоточащее. Счастье, что заряд ударил по касательной, а то бы он просто пережег ногу.

Броня, на большом расстоянии способная выдержать попадание любого плазменного разряда, не устояла.

— Проклятье, — рядом присел Бьерн. — Ты как? Можешь держаться?

— Могу… — Роберт ощутил, что теряет сознание, что его будто затаскивает в недра темного колодца.

— Держись! — удар по щеке оказался столь сильным, что от него дернулась голова, а в шее что-то неприятно хрустнуло.

— Да… да… — пробормотал Роберт, ощущая, что выплывает из забытья.

Безучастно смотрел, как появляется в руках сержанта блестящий баллончик, как бьет из него белая струя пены, как застывает прямо на ране, покрыв ее точно рваной простыней.

Боль отступила, сменившись пульсирующим жжением.

— Ну как? — Бьерн сунул баллончик в подсумок. — Возиться мне с тобой некогда, так что либо лежи тут и не отсвечивай, либо…

— Я могу стрелять, — Роберт подгреб к себе автомат и тяжело, точно беременная мокрица, перевернулся на живот. — Сейчас до окна доберусь и покажу этим тварям!

— Отлично! — сержант метнулся на место, через мгновение застрекотал его автомат.

Ползти оказалось много труднее, чем Роберт себе представлял. При каждом движении ногу дергало болью и приходилось волочить ее, точно пришитый к телу мертвый придаток.

Вскинув оружие, он несколько минут не мог понять, почему не видит целеуказателя, и только потом вспомнил, что сам стащил шлем.

— Сомий хвост! — пришлось развернуться и ползти назад.

К тому моменту, когда Роберт оказался готов к стрельбе, он весь покрылся испариной и напоминал поросенка, которого запекают в фольге на очень слабом огне.

Новая обойма долго не желала вставать на место, пришлось впихивать ее чуть ли не силой. Справившись с этой задачей, Роберт приложил приклад к плечу, поймал на прицел одну из мечущихся внизу фигурок и нажал спусковой крючок.

Что происходило дальше — запомнил довольно плохо. Временами наплывала боль и тогда приходилось скрипеть зубами. Потом становилось легче, и он опять стрелял, хлопал подствольный гранатомет, ругался где-то рядом Бьерн, стрекотал пулемет Али.