Шрифт:
Марта с любопытством поглядела в лицо человека, простецкое, круглое, с какими-то мелкими коричневыми пятнышками на носу.
— И что с того? — спросила она.
— Как тебе объяснить… — человек развел руками, почесал щеку. — Ты знаешь, что такое долг?
— Обязанность…
— Нет, денежный! — он покачал головой.
— Не знаю, — настал черед растеряться Марте. — Деньги у нас не очень в ходу, все расчеты идут через КОСМ…
— Тогда забудь, — он махнул рукой. — И пойдем! Я, кажется, вспомнил дорогу.
На развилке они повернули направо.
Сын Земли.
10.
Рассвет заползал в горы неохотно, как сытая змея, изгнанная из убежища. Блики текли по стенам ущелья, а полоса неба вверху из черной становилась серой, будто в кофе добавляли молока.
— Эх… — Роберт, стороживший вторую половину ночи, зевнул и потянулся. — Идти неохота, но надо. Эй, Марта, проснись!
Девушка зашевелилась, задвигала губами, а потом резко, рывком села. На лице ее не осталось никаких следов того, что она только что спала.
— Что случилось? — спросила Марта.
— Ничего, — ответил Роберт. — Подъем…
Вчера они все же ухитрились свернуть не туда, и в конечном итоге заблудились. Вторую половину дня шли просто наугад, а к ночи не смогли отыскать лучшего убежища, чем эта пещера.
— Раз пора так пора, — сказала Марта и встала, раскинув руки в стороны.
Роберт отвел взгляд. Если забыть о сером лоснящемся комбинезоне, оказавшимся чем-то вроде второй кожи, то фигура у девушки была замечательная — на зависть многим землянкам.
Не заметил бы этого только слепой.
— Я готова, — сказала Марта.
— Тогда идем, — и Роберт сделал первый шаг.
Дойдя до конца ущелья, свернули влево, к усыпанному камнями склону.
— Есть хочется, — заметила Марта, и Роберт ощутил, как забурчало в животе.
— Точно… Вот интересно, способна ли ты при крайней нужде меня съесть?
— Наверно, — девушка хмыкнула. — Стальной Кодекс не запрещает питаться менее развитыми формами жизни. Вот только неясно, переварю я тебя или отравлюсь и умру в страшных мучениях?
— Может, отгрызешь у меня палец на пробу? — поддержал шутку Роберт.
В ответ она только фыркнула.
О Стальном Кодексе и его авторе Марта рассказала вчера, во время долгого и скучного пути. Роберт слушал и качал головой, восхищаясь энергией и целеустремленностью человека, наплевавшего на все земные законы и создавшего фактически новую расу разумных существ.
Менее гибких, чем люди, более специализированных, но способных выжить в невероятных условиях.
Помимо всего, Зигфрид фон Хайнц сумел организовать своих «детей» во что-то вроде государства, дать им веру и, что самое главное, скрыть этот масштабный проект от земных властей.
Что двигало при этом канцлером-координатором, честолюбие, жажда власти или что-то еще — оставалось лишь гадать.
— А вот ты меня съесть не сможешь, — заметила Марта, когда они с некоторым трудом перебрались через обледенелую расселину. — Шкура для твоих зубов жестковата. Не прокусишь.
— Это точно, — согласился Роберт.
Если уж пули не могли пробить усиленную химерином оболочку, то как тут справиться не таким уж острым человеческим зубам?
— Вот скажи, — спросил он, — что вы будете делать, когда ваш Пророк умрет? Ведь он смертен, как и все мы.
— Ну… не знаю, — девушка смутилась. — Кто-то другой должен будет нас возглавить. Я думаю, Пророк сам назначит преемника. Это будет лучший из форсеров, преданный идеям Эволюции… А у вас как поступают, если правитель умирает?
Рассказ о диктаторе и выбирающем его Совете Координаторов не вызвал у Марты особого интереса.
— Сложно все это, — сказала она. — Зачем? Ведь первого диктатора никто не назначил, он сам себя выбрал!
— Ну да, — вынужденно согласился Роберт. — И был, наверное, лучшим, из всех наших правителей… Как там, связь по прежнему молчит?
— Ага, — кивнула девушка. — Мертво.
Они шли, преодолевая километр за километром, а горы хмуро нависали со всех сторон.
Сначала Роберт ощутил запах — сладкий и противный, он напоминал о подгоревших котлетах. В столовой полка их сожгли всего один раз, но вонь удивительным образом расползлась по территории части и держалась несколько дней.
— Мертвечиной пахнет, — заметила Марта, сосредоточенно принюхиваясь.
Последние часа два они шли по еще одному ущелью, узкому и извилистому, но ведущему примерно в нужном направлении.