Шрифт:
Лицо упавшего уроженца Демона быстро бледнело, а кровотечение выглядело слишком сильным, чтобы с ним справилась система жизнеобеспечения.
— Аккуратнее, мы… — Вальдес замолк на полуслове, повернул голову.
Гул сделался нестерпимо громким, горы затряслись, будто комки белья в древней стиральной машине. Даже метель, казалось, смолкла, вслушиваясь в новый, заглушивший ее звук.
Марта, оказавшаяся позади ринувшихся в атаку соратников, увидела, что по склону на них движется что-то столь же белое, как и метель, но куда более плотное.
Закричать девушка не успела.
Снежный вал ударил сверху, отшвырнул Джима с такой легкостью, с какой ветер кидает листья, смял и подхватил фигуры людей и форсеров, не разбираясь, кто есть кто.
Марта бросилась назад, пытаясь уйти из-под удара, но волна холодного воздуха нагнала, сбила с ног, а потом навалилось что-то тяжелое, липкое и холодное.
Девушка забарахталась, отчаянно пытаясь выбраться. Ионное орудие отлетело куда-то в сторону, все мысли пропали, кроме дикого, звериного желания жить, и когда выяснилось, что она может дышать, Марта с трудом сдержала желание завопить во всю глотку.
Гул и тряска стихли, сквозь звон в ушах стали слышны завывания метели.
Марта потрясла головой, пытаясь отогнать плавающие перед глазами алые круги.
— Ну надо же… — пробормотала она. — Что такое?
Всем телом ощущалось довольно сильное давление, дышать было трудно из-за налипшего на лицо холодного снега.
Марта еще раз помотала головой, хватая воздух ртом. Звон в голове постепенно стих, зрение восстановилось, вот только смотреть оказалось не на что, кроме снега. Да и тяжесть, угрожающая раздавить ноги и поясницу, никуда не ушла…
Девушка подвигала плечами, напрягла мышцы рук, но даже шевельнуть ими не могла. Она была плотно, по самую шею закопана в слежавшийся снег вперемешку с камнями.
— Не паниковать, — сказала Марта сама себе. — Я выберусь. Немного отдохну и выберусь. Или меня выручит кто-нибудь из наших. Ведь не может так быть, чтобы уцелела только я?
Она огляделась, выискивая хоть какие-то следы выживших. Подумала о том, чтобы крикнуть, но вовремя осеклась, поняв, что ее голос могут услышать не только свои…
Там, где еще недавно гремели выстрелы, а плазменные разряды летали над телами, простиралась ровная белая поверхность.
— Нет, не может быть… — пробормотала Марта, не в силах поверить, что прочие бойцы оказались похоронены под многометровой толщей снега.
Вокруг все было чисто, бело и безмятежно, лишь снежинки продолжали метаться в воздухе.
Когда ветер принес негромкий щелчок, Марта сначала решила, что ей показалось. Она повернула голову в ту сторону, откуда донесся звук, перевела глаза в инфракрасный режим, но не увидела ничего.
Снег заскрипел под шагами.
Девушка завертела головой, рванулась, вновь пытаясь освободиться. Напряглась так, что сухожилия заскрипели, а акселераторы гневно взвыли, но не смогла даже пошевелиться.
Когда перед ней появился человек с автоматом, Марта только вздрогнула.
Сын Земли.
9.
Лавина обрушилась с внезапностью взрыва. Только что Роберт стрелял по непонятно откуда взявшимся форсерам, а через мгновение что-то холодное накатило, ударило в лицо и отбросило назад.
Когда он открыл глаза, обнаружил, что лежит на спине, шлем слетел, а вокруг только снег, ничего больше.
— Сомий хвост, — пробормотал Роберт, пытаясь сесть и подтягивая к себе автомат.
Метель продолжала бесноваться, завывая стаей лишившихся рассудка волков, снежинки щекотали лицо.
— Ничего себе… — Роберт вздрогнул, пытаясь смириться с мыслью, что все погибли: злой и насмешливый Мартинес, лейтенант Ван Мин, полковник Клаус, белобрысый Эстридсен с пулеметом… Подавив желание вскочить и заорать во все горло, он медленно поднялся и осмотрелся. От снежной белизны заболели глаза. Роберт сморгнул, ощущая, как выступили слезы.
Вытерев их, он зашагал вдоль ложбины. Надежда на то, что уцелел еще кто-то, слабела с каждым шагом.
Роберт прошел больше полусотни метров и почти добрался до выхода из ложбины, когда снег впереди, у самой скалы зашевелился, полетел в сторону, из-под него вылезло что-то круглое.
— Сомий хвост! — через метель видно было плохо, но Роберт поклялся бы чем угодно, что это голова.
А поскольку там, где она объявилась, людей в момент схода лавины не было, принадлежать она могла только ублюдку-форсеру.