— Вы не заставите меня думать, что вы испытывали к ним хоть какое-нибудь уважение, — скептически ответил мандарин Тан.

— Не в этом дело. Я охотник, а не убийца.

— Но разве дикари не обладают великолепной, украшенной чудесной татуировкой кожей?

Принц погрузился в раздраженное молчание. Нельзя позволять, чтобы этот юнец его третировал.

— А если кто-то из ваших охотников все же убил бы дикаря?

— Его ожидало бы неминуемое наказание, я решительно запретил это. Не хватало еще, чтобы и дикари ненавидели вьетнамцев. Мне достаточно хлопот с придворными, чтобы позволить себе иметь неприятности еще и с горными племенами!

Явно нервничая, принц Буи заерзал на троне. Этот допрос выходил за рамки приличия. Молодой мандарин осмеливается задавать такие вопросы принцу крови, да еще во время траура! Это уже просто неприлично.

— Но насколько я знаю, госпожа Лим была захвачена вместе со своим другом. Однако он вскоре был найден мертвым на дне глубокого оврага.

— Несомненно, его сожрал тигр, он был совершенно неузнаваем. Джунгли полны опасностей: тигры и пантеры опаснее человека. Я вам повторяю, мои люди не получали приказа убивать его. И какой в этом смысл? Он мог бы стать моим конюшим или воином.

Мандарин тихо спросил:

— Как далеко вы могли зайти, чтобы обладать несомненно великолепной кожей одного из этих дикарей?

Принц Буи ответил холодно, всем своим видом показывая, что разговор окончен:

— Представьте, на что готов мужчина во имя обладания красавицей?

— Колдунья, посетившая вчера наше собрание, мне кажется, всех убедила, — удовлетворенно заявил господин Головастик. — Она впала в состояние транса, в нее вселились духи, они говорили через нее. Вы видели собственными глазами, как она исцелила безумную вдову своими заклинаниями. Разве мы можем, будучи свидетелями подобных явлений, отрицать существование духов?

Вопрос прогремел под высокими сводами зала для заседаний. Добродушные травники согласились с председателем, хвалясь тем, что старая женщина вступила в контакт с высшими силами после того, как вдохнула испарения растений, сожженных ими в жаровне. Это доказывало, что эти простые творения земли могли призывать богов и что сами травники, таким образом, были орудиями божественного провидения. Аптекари тоже оценили волшебные свойства этих трав и уже наяву грезили о том, как будут распродавать их целыми мешками — кто же устоит и не купит эти стебли и листья, наделяющие даром пророчества и вызывающие сильные галлюцинации? В одиночестве остались только поверженные акупунктуристы, они хмуро смотрели на говорящего.

— Это все ложь! — воскликнул один из них, подняв кулак. — Вы хотите заставить нас поверить в то, что старая растрепанная женщина, нанюхавшись травы, может исцелять людские болезни? Вы слышите то, что хотите услышать, и весь этот фарс изобличает вас!

— Растрепанная женщина является знаменитым медиумом, — ответил господин Головастик. — Не все люди обладают утонченной чувствительностью и могут общаться с духами. Только взывая к ним, можно исцелять, ведь они — вспомните об этом! — и насылают на людей болезни!

— Вы попираете традиционную медицину! — протестовал другой смутьян. — Все ваши истории с призраками не отменяют знания энергетических точек организма.

Поднялся травник с красным от возмущения лицом.

— Энергетические точки ничто по сравнению с нашими травами! Вы засвидетельствовали вместе с нами тот факт, что несколько сожженных стебельков удесятерили силы колдуньи. Нет сомнений: она вдохнула эманацию духа, скрытого в тростнике, а тот сообщил ей, как следует лечить пациентку.

— Вы прекрасно выразили свою мысль, — вмешался господин Головастик. — Так как гении и духи держат нашу судьбу в своих руках, транс, в который впадает медиум, является посланием божества. Через посредство медиума они сообщают нам о причинах болезней и способах их лечения.

Клан приверженцев акупунктуры роптал и сомневался, тогда как травники сияли от радости, будучи поддержанными кудрявым оратором. Аптекари подсчитывали на деревянных счетах, какую прибыль они получат, продавая эти травы. Среди смятения и враждебности, разгоревшихся с самого утра, лишь один человек сохранял спокойное лицо. Доктор Кабан сидел слева от господина Головастика, чей авторитет после демонстрации опыта с колдуньей возрос невероятно. Господин Головастик наслаждался произведенным эффектом, ласковая улыбка слегка изогнула уголки его губ. Непринужденным жестом подобрав полы темно-красного кимоно, доктор Кабан вдруг встал, показав публике изящные ножки, обутые по последней моде. Он грациозно приблизился к оратору, все еще обращенному лицом к публике. Когда тот краем глаза заметил, что доктор приблизился к нему вплотную, на его лице появилась презрительная гримаса.

— Вы хотите поделиться своим мнением с нами, доктор Кабан? — спросил господин Головастик ласково.

— Только этим, — ответил доктор, вынимая остро отточенный нож.

Одним быстрым движением он рассек господину Головастику верхнюю часть бедра.

Брызнувшая кровь заставила господина Головастика закричать не своим голосом. Не веря своим глазам, он глядел на доктора Кабана, на лице которого играло подобие улыбки.

— Довольно трудно исцелить ее с помощью благовоний, не правда ли? Чтобы заживить вашу рану, дорогой коллега, я предлагаю вам следующее средство, — и он швырнул на стол пригоршню курительных палочек.